Читаем Крик жаворонка. Жизнь и судьба Ивана Трубилина полностью

По этой причине братья Трубилины, как я говорил, происхождением проще не придумаешь, вскоре после студенческой скамьи попали в фокус общественного внимания, где ценилось главное – способность служить Отечеству не за страх, а на совесть. Сегодня, по прошествии многих десятков лет, можно только удивляться точности таких выборов. Хотя основные критерии оценок самого времени были, на мой взгляд, максимально верными, поскольку всем понятные, и любое высокое назначение почти никогда не вызывало вопросов.

Помимо профессионального потенциала, обязательно оценивался уровень отношений к людям – не тот показной, когда на трибуне один человек, а в руководящем кресле другой, а тот с глубинными качествами от папы и мамы, что и формируют личность, за которой потом идут тысячи и в горестях, и в радостях.

Летом 1954 года Иван Трубилин окончил институт, получил квалификацию инженера-механика, чрезвычайно востребованную профессию. Особенно в сельском хозяйстве, ибо эпоха начиналась весьма интересная, взбудораженная временем Хрущева, к тому периоду ставшего во главе государства. То, что отныне все пойдет иначе, стало ясно в феврале 1954 года, когда дипломники всех вузов еще наводили последние штрихи в своих выпускных работах.

У Ивана Трубилина она была связана с использованием машинно-тракторного парка в условиях широкой коллективизации хозяйств, расположенных в степных зонах Кубани, в основном занятых выращиванием монокультур. Главным образом, конечно, зерновых – озимой пшеницы и кукурузы.

Копался в архивах, справочниках, вычерчивал графики, таблицы, подчеркивая в рассуждениях, что урожайность полностью зависит не только от состояния пашни, но и качества жизни людей, работающих с землей. В 1905 году средняя урожайность была меньше 9 центнеров с гектара, и это при том, что в сельском хозяйстве Кубанской области занято больше половины трудоспособного населения, которое «лопатилось» на полях воистину в изнуряющем режиме, от зари до зари…

– Но при этом, – подчеркивал дипломник, – вплоть до 1917 года кубанское зерно составляло 13 % всего пшеничного экспорта Российской империи.

Уже тогда студент Трубилин стремился связать технический прогресс с экономической результативностью, особенно на зерновом поле, подчеркивая при этом фактор рентабельности и что еще более важно – коренного изменения условий труда, а значит, и уровня жизни на селе.

Хотя кубанская станица по сравнению со среднерусской деревней, селом выглядела, несомненно, предпочтительнее (вспомните высказывание Куприна), но ленинское определение относительно «идиотизма деревенской жизни» тем не менее имело место быть, особенно в дальних хуторских поселениях, где пребывала в гольной бедности немалая часть населения.

Старый профессор, руководитель диплома, с удовлетворением отмечал, что совсем молодой паренек стремится не только хорошо познать машинно-тракторную технику, но и пытается найти наиболее выгодные схемы ее применения. Прежде всего, считая стоимость произведенной продукции с учетом затраченных сил и ресурсов.

– Вы делаете все верно! За экономикой будущее, – убежденно говорил руководитель диплома. – Да, урожайность, безусловно, на первом месте, но стоимость единицы произведенной продукции – это та рентабельность, которую можно направлять куда угодно, прежде всего, на техническую оснащенность хлеборобства, которое в России слишком долго опиралось на соху и бычье тягло.

Я бы подчеркнул, что студентом Иван Трубилин политически был активным, и съезд партии, тот, что через год после смерти Сталина вызвал у него не просто живой, а скорее тревожный интерес, хотя бы потому, что вся страна задавалась вопросом: как дальше жить будем без отца родного?

Такова была убежденность миллионов людей, в том числе и студенческой молодежи, и в день похорон Сталина Иван Трубилин искренне горевал, отстаивая свою вахту в почетном карауле возле портрета вождя, перечеркнутого траурной лентой.

Вот почему ХХ съезд партии, после которого вчерашние студенты вступали в большую жизнь, вызывал у них определенное беспокойство, хотя все твердо знали, что страна о них обязательно позаботится.

Но главной приметой того съезда стала его концовка, отмеченная секретным докладом Хрущева «О культе личности и его последствиях». Так, пока в закрытом режиме, осуждался культ одной личности – Сталина. Об этом сразу заговорили, хотя глухо, только с догадками, но везде, вплоть до студенческих общежитий. Из рук рвали газету с речью Анастаса Микояна, который вдруг резко отозвался о Кратком курсе истории ВКП(б) (а ее штудировали все, особенно в вузах) и отрицательно оценил весь литературный пласт по истории Октябрьской революции и Гражданской войны. Тот доклад, содержание которого знали пока только делегаты, взбудоражил советское общество, особенно когда в него начали возвращаться люди из сталинских лагерей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии