С остатками своего войска Ричард еще удерживал центр города, окружавший замок, в котором находилась Альенора. Ричарду очень не повезло. Вскоре после приезда матери он и Генрих-младший отказались повиноваться и предъявили отцу свои условия. Старший Генрих их высмеял и установил для сыновей еще более строгие правила. Ричард, полагая, что владения брата подвергнутся нападению в первую очередь, и зная слабую его подготовленность к войне, послал на север больше воинов, чем мог себе позволить, и в конце концов отправился туда сам. Но легкомысленные, ненадежные друзья Генриха-младшего неохотно сражались, а два брата полностью разошлись во взглядах на планы военных действий. Спор закончился внезапным взрывом присущего Плантагенетам необузданного темперамента, после чего Ричард с горсткой своих воинов сломя голову помчался на юг, чтобы успеть подготовить Пуату к обороне. Король Генрих II не стал окончательно добивать старшего сына, а бросился вдогонку за младшим. Он справедливо считал Ричарда наиболее опасным из сыновей. Кроме того, в Пуату была Альенора… Если бы только ему удалось захватить ее!
И вот теперь война близилась к концу. Генрих-младший был уже почти усмирен, а Ричард, конечно же, не мог долго держаться. Многие из его людей остались на севере, немало перебежало на сторону противника, как только им показалось, что король одерживает верх. В те незабываемые дни сеньоры и рыцари переходили с одной стороны на другую с такой же легкостью, с какой меняют партнеров во время танца. Среди тех, кто сражался в горящем городе бок о бок с Ричардом, были такие — и король это знал лучше других, — которые лишь выжидали удобного момента, чтобы изменить.
Одного из них звали Гильберт де Блей. Это был сын того самого хитрого и коварного барона, который устроил брак короля Франции и Альеноры и пронзил мечом ее первую любовь. Об этой истории Гильберт ничего не знал: старик до конца хранил все в секрете. Но Гильберту было хорошо известно, что в короткий период между разводом и новым браком, когда герцогиня сделалась единоличной и полновластной госпожой, она очень плохо обращалась с его отцом. Такое отношение породило в Гильберте глубокую неприязнь к Альеноре. Она отобрала обширное богатое поместье, давно полученное отцом в подарок от Людовика VII. Потом, набросившись на старого де Блея, подобно соколу на голубя, она подняла шум вокруг мелких проступков, которые старик, уверенный в покровительстве французского короля, совершил на протяжении многих лет. Например, он позволил сгнить мосту, заботиться о ремонте которого входило в его обязанности. В результате путникам приходилось пользоваться бродом выше по течению реки, где старый де Блей взимал плату с каждого человека, животного и с каждой повозки. Герцогиня назвала это «уклонением от исполнения долга» и «обманом населения» и наложила на барона Годфруа такой крупный штраф, что он умер в бедности. Причем от удара, вызванного приступом ярости. Барон Гильберт долгие годы ждал случая отомстить герцогине… и такая возможность как будто появилась.
Войдя в комнату, откуда Альенора наблюдала за ходом битвы, Гильберт преклонил колено и тут же вновь выпрямился, соблюдая этикет в той мере, в какой допускали чрезвычайные обстоятельства.
— Ваша светлость, — проговорил он, — я от герцога, ему нужна ваша помощь. Противник сильно теснит, и у герцога осталось мало воинов: Но в Партене — всего в часе езды — он оставил отряд, строго приказав не трогаться с места. Если герцог пошлет какого-нибудь пажа, придворного шута или менестреля — а других лишних людей у него нет, — там могут заподозрить уловку и откажутся выступить. Поэтому он спрашивает: не решитесь ли вы проделать этот путь? Город еще не полностью окружен, бои идут в основном на северной его окраине. У нас есть хороший шанс, если мы поскачем немедленно через южные ворота!
Гильберт рассчитывал, что срочный характер поручения не позволит долго размышлять над содержанием послания, и его старательно придуманная история имела успех. Для Альеноры, которая, скорбя и страшась, беспомощно наблюдала за тем, как огонь пожирает улицу за улицей, любая возможность сделать что-то полезное была как нельзя кстати.
— Разумеется, — сказала она, — возвращайтесь к герцогу, сударь, и передайте, что я уже в дороге и что через два часа или раньше вернусь с подкреплением. Идите.
— Но я должен сопровождать вас, сударыня.
— Я обойдусь без сопровождения, а герцогу нужен каждый здоровый воин.
— Увы, я таковым больше не являюсь, — сказал Гильберт, показывая руку, которую до тех пор держал за спиной. Она была обмотана окровавленными тряпками. — По той же причине, — продолжал он, — я не могу выполнить это поручение, поскольку все зависит от быстрой езды. Но я в состоянии, сударыня, продержаться в седле достаточно долго, чтобы показать вам кратчайший путь из города… Некоторые улицы из-за пожаров сделались совершенно непроезжими… Но я знаю дорогу. Когда же вы проскочите, то я могу спокойно умереть, истекая кровью. Моя судьба меня не волнует!