Остановившись на невысоком холме, они смотрели на замок чародея в последний раз. Сейчас они спустятся вниз, и он скроется из глаз навсегда.
Сцена прощания, когда Каринэ не сдерживала слёз и слов благодарности, всё ещё словно стояла перед их глазами. Но её прощальный, полный нежности и признательности поцелуй в щёку сразу как-то засмущавшемуся магу отнюдь не вызывал у киммерийца ревность — скорее наоборот, словно его спутница прощалась со старшим братом или отцом… С Конаном же Пелиас просто обнялся, кивнув на прощание и буркнув: «Заезжай, если что! Я буду рад, если тебе удастся ещё каким-нибудь хитрым способом развеять мою скуку!»
Похоже, он всё ещё был под впечатлением от поцелуя, хотя уже и испытывал этой же щекой благодарность Каринэ пару недель назад…
Таинственные золотые блики на стенах словно подмигивали им, и громада тёмных стен уже не вселяла ужас. Скорее, лёгкую печаль. Печаль расставания.
— Хороший у тебя друг, — задумчиво сказала Каринэ наконец, поворачиваясь спиной к замку и трогая коня.
— Да, — подтвердил спокойно Конан. — Надёжный. Как и подруга. Была.
— Почему — была?
— Потому, что я — реалист. Приземлённый и живущий настоящим моментом варвар. Ты теперь — знатная дама. А скоро станешь и королевой. В твоих руках будут тысячи жизней и людских судеб. Тебе придётся жить не для себя, а так, как того будут требовать интересы Государства.
А я — простой авантюрист. Наёмник. Вор. Искатель приключений и денег. Я не подвластен никому. И мне — не место рядом с тобой! Я могу… скомпрометировать тебя.
— Ах, Конан! Когда ты так говоришь, у меня замирает сердце и всё сжимается внутри! Неужели ты больше не любишь меня?!
— Люблю, конечно!
— Тогда какого… Ох! Я хотела сказать — в чём же тогда дело? Будь моим мужем и Королём!
Конан задумчиво покачал головой.
— Нет, любовь моя. Нет, моя Леди! У каждого в жизни свой путь и своя судьба. Я не могу принять корону из чьих-то, пусть даже самых прекрасных в Мире, рук! Ведь я — мужчина! Я должен добыть её сам! И я знаю, чувствую сердцем — когда-нибудь так и будет!
— А если… Если я скажу, что сама готова отказаться…
— Нет, Каринэ, — перебил Конан дрожащий голос. — Даже не думай об этом! Ведь ты теперь не принадлежишь себе! Тебя ждёт и мать и твой народ. Они надеются на тебя! Помоги же им — вам нужно навести порядок в целой Стране!
— О, не думала я, что бремя власти… так быстро… и так тяжело!..
— Что поделаешь — правитель несёт ответственность за свой народ… — Конан невольно сжал кулаки. — Но — ничего, малышка. Ты — крепка, словно добрая сталь. Я знаю: ты — справишься!
Отпустив поводья, Каринэ обеими руками закрыла лицо.
Эта такая мужественная перед лицом опасности и сильная духом женщина стыдилась своих слёз. Но её маленькие плечики предательски вздрагивали.
Подъехав ближе, Конан обнял их и прижал к своей могучей груди.
Она горько вздохнула:
— Ах, эта Власть! Эти титулы и Родовой долг! Как много они отбирают у человека простых земных радостей! И какое тяжкое бремя налагают ему на плечи!..
— Но ведь и так много дают! Подумай, сколько добра вы с матерью сможете сделать! Пусть люди в вашем королевстве станут свободней и богаче! Ведь ты столько стран повидала и знаешь так много — неужели ты не сделаешь свою счастливей?!
— Я… Я постараюсь. — Она снова вздохнула. — Ладно… Умеешь ты уговорить женщину… А по виду — чурбан чурбаном! Варвар неотёсанный. — Конан почувствовал новые нотки в окрепшем голосе, и какое-то смутное подозрение зашевелилось в нём. И не напрасно. — Хорошо хоть, ехать туда долго. И уж по дороге ты от своих прямых обязанностей не отвертишься! — её опытная ручка, как бы играя, легла как раз, куда надо.
— О! — чуть не подпрыгнул Конан. — А когда это я отлынивал от
— Конан! Стой! Ты что… Да ты с ума сошёл! А если увидит кто?! Ну что за животное! Конан! Прекра… ти! Ох! Впрочем, нет, не прекращай…
Конан и не собирался.