Увидев крота, воендевушки и просто девушки без всякого различия формы подняли визг и разбежались, загремела кастрюля, посыпались вилки и ложки, забрякала опрокидываемая мебель. Петрович перестал орать и озадаченно посмотрел на царившее кругом запустение и бедлам. Кота нигде не было видно, хотя майор рассчитал правильно. Валера уже позавтракал тушенкой и молоком и наблюдал за происходящим с крыши соседнего дома. Булочкин его там высмотрел, но грозить кулаком почему-то передумал. Однако глянул так, что Валера лег на пузо и задом-задом отполз от края крыши.
Выйдя из-под навеса, Булочкин столкнулся с Северовым, не спеша идущим на завтрак, и обрадовался:
– Здоро́во! Слушай, поговори со своим котом! Пусть перестанет мне на подушку всякую дрянь таскать, Василиса скоро с ума сойдет!
– Доброе утро! Да выбрось ты этого крота, чего ты им машешь!
Петрович закинул крота в кусты.
– Ну что, поговоришь?
– Петрович, ты в своем уме?
– Да все он понимает, сволочь полосатая!
– Если понимает, сам и поговори.
– Ты – хозяин, у тебя авторитет выше!
Этот аргумент летчику крыть было нечем, пришлось пообещать. Правда, без гарантии. А повеселевший Булочкин в хорошем настроении отправился на завтрак.
Обещание, данное другу, не выполнить нельзя. И Северов призвал Валеру к себе. Тот появился, но привычно ластиться не стал, уселся рядом и застыл, как сфинкс. Он умел так застывать, только по наличию шерсти можно было догадаться, что это настоящий кот, а не фарфоровый. Олег начал издалека, про то, как жилось коту без хозяина, кто его в это время кормил и обихаживал. Валера уже понял, к чему клонит летчик, и сидел, уставившись в точку где-то в заоконной дали. Олег совестил его и так, и этак, говорил, что зря доверял ему как взрослому интеллигентному коту, напомнил, что оставил Настю на его попечение, а тот допустил, чтобы к его девушке клеился Мимосралович. Это было последней каплей, переполнившей добрую кошачью душу. Валера с утробным мяуканьем бросился к хозяину и запрыгнул к нему на руки.
Утро следующего дня началось спокойно. Зато кот начал тихую охоту за капитаном Музыкой. Стоило тому подойти к Насте, чтобы наговорить очередных комплиментов, как тут же нарисовывался Валера и начинал демонстративно пялиться ему в глаза. Пилоты связных самолетов обычно сидели вместе с летчиками АСС, но поскольку Настя была девушкой, ей выгородили небольшое помещение с одним окном. Потолок был высокий, стенка выгородки была высотой метра полтора, помещение требовалось, если Настя хотела прилечь на стоящую там кровать или переодеться. Валера забрался на стенку и, дождавшись, когда Музыка сунет свой нос к Насте, ловким ударом сбил с его головы фуражку. Капитан злился, но сделать что-нибудь с Валерой пока не решался, да и что он мог сделать, не стрелять же прямо в расположении.
Вечером, накануне отлета в штаб фронта, Северов и Булочкин возвращались вдвоем к своим домам.
– Петрович, дело не мое, но ты на Василисе жениться планируешь?
– Не решил еще, – буркнул Петрович, видно, что тема была для него непростой.
– А если ребенок будет?
– Будет, тогда и посмотрим, – опять буркнул майор.
Олег неприятный другу разговор продолжать не стал, но тот вдруг сказал:
– Боюсь я, что ребенок будет. Война идет, не хочу, чтобы безотцовщиной рос, их и без того хватит.
– Ты не прав, тогда всем лучше совсем не иметь детей. А лет через пятьдесят – сто одни следы на Земле от нас останутся. И потом, можешь быть уверен, ни Денис, ни я никогда твою семью не бросим, чего бы нам это ни стоило.
Было видно, что обычно каменно-спокойный Булочкин сейчас очень взволнован. Он крепко пожал Северову руку и вошел в свой дом.
Настал день отлета в штаб фронта. Вместе с Северовым должны были лететь Владлен и Михалыч, Олег подозревал, что их будут награждать, другие мысли не приходили. Так и оказалось. Новоселову вручили орден Отечественной войны II степени, а Железнову зачитали Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Остряков вручил ему медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина. Олег искренне их поздравил.
– А чего про себя не спрашиваешь? – поинтересовался Петровский.
– Жду, когда сами расскажете.
– Смотри, какой дипломатичный, – засмеялся Остряков. – Ладно, чего от тебя скрывать. Все в твоей эскадрилье, кроме Кахи, получили Героев. Да и ему немного осталось. Бармин и Трегубов тоже удостоены. Волк и Каменев награждены орденами Ленина. Полк награжден орденом Боевого Красного Знамени. Кстати, все остальные летчики тоже получили ордена: кто Знамя, кто Звезду, кто Отечественную войну. У вас теперь весь полк орденоносный! Правда, опубликуют все чуть позже, на днях, а потом и награды привезут.
– Вот это здорово! – искренне обрадовался Северов. – Краснознаменный гвардейский полк! Красиво! Теперь надо соответствовать!
– В самую точку зришь, – кивнул Николай Алексеевич. – За этим тебя в Москву и вызвали.
– А почему меня, а не командира полка? – удивился Олег.
– Задание будет тебе, так Верховный решил. Мы и так тебе больше, чем надо, сказали. Сами не знаем ничего конкретного.
– Когда лететь?