– Андрей, мне тошно тебя слушать. Мы же не приматы.
– А чем, помилуй, приматы хуже нас? У тебя есть скверная черта – ты любишь устроить глупейшую ссору совсем на пустом месте. Ты разве можешь что-то изменить в природе?
– Нет, но нам же, в отличие от приматов, дан разум.
– Да, особенно он дан вам, бабам.
– Почему ты так со мной разговариваешь?
– А как мне с тобой разговаривать, если ты заранее мне хочешь испортить настроение? Вам, бабам, надо всегда докопаться до «правды». Вот и получайте ее на здоровье.
– Ты опять?
– Это ты опять. Будь ты умной, с разумом, как ты говоришь, то обжегшись не раз на этих темах, не стала бы поднимать их вновь. Ведь ты знаешь, как они меня бесят! Ты вновь хотела правды? Я тебе ее скажу. Я мечтаю проводить хоть одну, две ночи в неделю не только в твоем обществе, но и рядом, скажем, с еще какими-то двумя или даже тремя женщинами. И это вовсе не значит, что я тебя не люблю. Я люблю тебя, и ты навсегда остаешься моей. Ты – мать моих детей. Но было бы лучше, если бы ты приняла этот сценарий, ибо я мечтаю, рано или поздно, воплотить его в реальность.
– Андрюша, что ты говоришь!? – у Светланы дрожал подбородок. – Как ты себе это представляешь?
– Как?! Обыкновенно. Я приглашу сюда к нам девушек, на ночь или две. А может, и на неделю. А ты, в свою очередь, должна будешь молчать, улыбаться и наслаждаться тем, что твой мужчина необыкновенно счастлив. Я так хочу! Понимаешь ли ты? И так будет. И лучше, если ты сразу это примешь. Светка, я – султан по натуре. Понимаешь, султан? Видно, в прошлых жизнях я часто был таковым. А ты всегда рождалась моей женой, либо наложницей. Всегда рождалась для того, чтобы быть моей, подо мной, для меня!
– О господи, по-моему, у тебя мания величия, Андрей!
– Потрогай ЕГО, – он схватил ее за руку. – У меня даже от мыслей об этом, он стоит…
– Как только ты кого-нибудь приведешь в нашу спальню, я сразу уйду из дома! – крикнула она.
– Куда это ты уйдешь? Нет, дорогуша. Ты никуда не уйдешь. Вот дамы эти, в случае чего, могут идти на все четыре стороны. А ты – нет. Ты моя. И я буду тебя ебать самую первую. Тебя всегда – первую. И только потом их. И тоже при тебе. Чтобы ты видела.
– Этого никогда не будет! – ее карие глаза сверкали от злости.
– Будет! Еще как. И ты привыкнешь. Привыкнешь. Я сказал!
Он ухватил ее за руку и подвел к дивану. А там, развернув к себе спиной, опрокинул ничком. Светлана беспомощно качнула руками и клюнула носом в угол круглых плюшевых подлокотников. Придерживая ее одной рукой, второй он стянул с нее коротенькие батистовые панталоны и, раздвинув колени, без подготовки зашел в нее во всю длину. Она вскрикнула и попыталась выгнуться.
– Терпи, кошка. Не выгибайся. Чувствуй мой хуй. Чувствуй, Светонька. Чувствуй его силу. Чувствуй, как я упираюсь тебе в матку. Сейчас ты потечешь… Я же знаю… Вот, уже потекла. Девочка моя. Ты моя! Слышишь?
Она уже не сопротивлялась. Повинуясь природной тяге, она сама поднимала зад выше, опуская плечи и голову ниже.
– Видишь, ты же моя самочка. Как хорошо, ты всякий раз подставляешь мне пиздочку. Она аж вся выворачивается навстречу моему хую. Он у меня сейчас толстый, как болт. Толс-тый… Длинный. Ты чувствуешь, как он бьет до упора? Говори…
– Да, – хрипела она, придавливаемая его натиском. – Да… – она почти задыхалась.
– Да… И ты всегда мне будешь подчиняться. Всегда…
Через несколько минут он почувствовал знакомое сжатие. А потом еще одно. И еще…
– Всякий раз, когда я приказываю, ты должна сама насаживаться на мой хуй. Поняла?
– Поняла-а-а…
– Киса моя… Девочка моя толстопизденькая. Как я люблю твой толстенький лобочек. Мне всегда нравились именно такие лобки.
Одной рукой он залез в ворот ее домашнего платья и ухватил за грудь.
– Развернись, – скомандовал он. – Нет, пойдем лучше в спальню. Мне тут неудобно тянуться.
Он взял ее за руку и поволок в спальню, по дороге снимая с нее домашнее платье и сорочку.
– Когда мы дома одни, не надевай на себя ничего, – с жаром говорил он. – Ты должна всегда встречать меня голой и готовой. А я буду зажимать тебя везде, где захочу. Захотел на кухне – ты должна тут же раздвинуть ноги, прогнуться и дать. Захотел в ванной – даешь в ванной. Захотел за письменным столом или на столе – ты подчиняешься без разговоров.
– Я итак тебе всегда подчиняюсь, – слабо возражала она, закрывая глаза.
– Молчи и слушай, когда я говорю. Или скажи: «Да, мой господин!»
– Ну, Андрюша…
– Не Андрюша, а господин.
– Да…
– Мой господин, – повторяй.
– Мой господин, – эхом ответила она и почувствовала, как его губы жадно впились в ее полураскрытый рот.
А после он долго тискал ее торчащую грудь, зацеловывая и отсасывая до боли соски. Светлана привычно вскрикивала. Вскрикивала она и тогда, когда он, раздвигая слишком широко ее ноги, вновь и вновь вгонял в нее свой раскаленный от желания член.
И совсем уже не вскрикивала, а кричала во все горло она тогда, когда он вводил поочередно в нее пальцы правой руки, постепенно сжимая их в кулак.
– Как я люблю чувствовать тебя на своем кулаке. В таком состоянии ты особенно беспомощна.