Следующие четыре дня я неукоснительно выполняла инструкции руководителя. К его приятному удивлению, с помощью еще пары техников мы собрали требуемое количество блоков для соединения с капсулами и принялись за их подключение к общим системам корабля и настройку оборудования. Спала я последние три ночи урывками, потому что по возвращении в каюту приходилось сначала изучать информацию. Как полученную от наставника, так и скачанную из библиотеки академии. Но я чувствовала, что включилась в работу и даже осваиваюсь в коллективе.
Мне было очень интересно наблюдать за взаимоотношениями внутри экипажа. По эпизодам в столовой, а также из разговоров между офицерами, инженерами и техниками я поняла, что у илишту четкая иерархия. В которой цвет кожи играет основную роль, о чем я догадалась еще в первый день, но почему – разобралась только потом. Как выяснилось, чем темнее мужчина илишту – тем сильнее физически, чем светлее – тем слабее и, соответственно, заслуживает меньше уважения. Странно, непривычно, но факт. Фисник упомянул как-то, что женщины илишту светлокожие, но предпочитают темные цвета одежды: наверное, чтобы подчеркнуть свою женственность. Мужчины же, наоборот, темнокожие, но любят одеваться в белое и предпочитают этот цвет в окружающем пространстве, ведь он подчеркивает их мужественный темный цвет кожи…
Возможно, в связи с подобными, в моем понимании, анахронизмами даже у настолько продвинутой в техническом плане расы существуют странные правила поведения, никак не укладывающиеся в голове. Вот, например, Лека Фисник – мой наставник – со светлой кожей, поэтому, даже несмотря на интеллект и доброту, большим уважением среди более темнокожих коллег не пользовался. Недостаточно темный. Наверное, из-за этого я частенько ощущала его затаенное одиночество, неожиданно вылившееся в тягу к общению со мной, по сути, чужим существом. Он не уставал учить меня, объяснять что-либо, не испытывал раздражения из-за мелких проколов. И я никак не могла нарадоваться своей удаче, оказавшись «подопечным» спокойного, вдумчивого илишту.
Двое техников, работавших с нами, тоже светлые, держались друг друга и на высокомерие темных в столовой или коридорах не реагировали, словно признавая их полное право вести себя таким образом. Я бы не сказала, что это выражалось ярко или демонстративно, просто по некоторым мелочам или тщательно скрываемым эмоциям смогла сделать подобные выводы. Как в любом закрытом обществе, тем более мужском и в ограниченном пространстве, на борту «трех семерок» кипели интриги и бурная жизнь. К моей несказанной радости, бо́льшая часть экипажа уже почти не замечала или попросту игнорировала «бледного и волосатого». Я до странности быстро словно ассимилировалась в команде и даже позволила себе расслабиться. А зря!
Это доказал Фисник, по доброте душевной решив сделать мне приятное – дать отдохнуть. На пятый день, стоило нам завершить настройку основного блока управления капсулами для анабиоза, похлопал меня по плечу, заставив побеспокоиться – вдруг накладка отвалится, рука-то у него не легкая, – и сказал:
– Ну что, Есь, пошли. Я тебе покажу место, которое положено посещать любому нормальному мужчине, чтобы не испытывать напряжения и жизненного негатива.
Я сразу напряглась в ожидании очередного подвоха, а вот мой провожатый, наоборот, испытывал предвкушение и явное нетерпение, пока мы поднимались на верхние этажи.
Перемещаясь по кораблю, я поглядывала на мужчин уже без прежнего страха. Они только на первый взгляд не привычного к расе илишту тсарека были похожи, а на второй – находилось множество отличий. Даже удивительно, но многих я узнавала в лицо, особенно тех, с кем приходилось часто встречаться в коридорах или столовой, работая в одной смене. Экипаж этого корабля, как, впрочем, и всех остальных, работал круглосуточно – в три смены, и только мы с Фисником и два техника отдыхали восемь часов в сутки, два из которых лично мне приходилось тратить на изучение новой информации.
Передернув плечами из-за нестерпимо чесавшейся между лопатками кожи, я уставилась на светящуюся непрозрачную переборку, вдоль которой мы направлялись к двустворчатым дверям. В этот момент из них как раз выходили Шеран Адива и Тарий Биана. Мы с Фисником отскочили к стене и вытянулись в струнку перед старшими офицерами. Оба, равнодушно мазнув по нам взглядами, прошли мимо, оставив за собой шлейф умиротворения и душевного покоя. Так, похоже, здесь какое-то место для релаксации или медитации имеется.
Проводив глазами спины эсаров, мы с Фисником облегченно выдохнули и, нажав на консоль входа, прошли внутрь. Я в недоумении уставилась на длинный коридор, сияющий белизной, с множеством кабинок, в которых горел яркий свет, но за непрозрачными панелями метались странные тени, однако ничего не было видно. Непонятно, что там происходит.