Самое время было изобразить слабую девушку и пустить слезу. Или вовсе в обморок хлопнуться. Но у меня не было никакой уверенности, что мистер 'острый нос' поведет себя как джентльмен. Наоборот — я была почти на все сто уверена в обратном. Но и признаваться в собственной глупости не хотелось.
Мозги аж заскрипели от натуги. Ну же, вспоминай, вспоминай! Нойра не раз говорила, что останавливается там постоянно. Трактир большой, народу полно… И пока мы вчера ехали по улицам, я ничего подобного не видела, все встречные заведения выглядели гораздо скромнее.
— Знаешь самый крутой трактир на… — точно! Ура моей голове, она еще не совсем пустая, улицу я кажется помню!
— На Медвяной улице. — Уверенно заявила я. — Проводи меня туда.
— Хм, — он задумчиво провёл рукой по щеке и удивлённо уставился на чёрные разводы, а затем, прищурившись на меня.
Я молча пожала плечами, мол, надо тебе макияж поправить — вперед и с песней. Подожду.
Мужчина неожиданно весело засмеялся, а затем снова опустил голову в фонтан, но уже надолго. Из за бортика доносились бульканья и плеск воды.
— А я-то думал, чего ты так на меня пялишься, будто на гоблина в гномовских шмотках! — пробулькал он, практически не вылезая из фонтана.
— Тебе идет, — похвалила я самую капельку ехидно, устраиваясь пока на скамеечке в чахлой тени. При мокрой одежке и волосах даже почти не жарко. — Только в следующий раз бери несмываемую тушь. А то неудобно все время проверять, вдруг потекла.
— Несмываемая, та с магией, — на удивление дружелюбно отозвались мне из фонтана, — Ее любой охранный контур засечет.
Он покопался в карманах и выудил смятый платок и маленькую бутылочку, чьё содержимое щедро вылил в подставленную ладонь. умылся этой жидкостью и вытерся тряпочкой.
— Досадно, — вздохнула я, представляя себе будущие трудности собственного макияжа.
Но тут мой новый знакомый закончил с гигиеническими процедурами, выпрямился и откинув волосы назад, пытаясь перевязать их выуженным откуда-то шнурком, повернулся…
Ну что сказать… все равно пацан (возраст немного прибавился, на мой взгляд, ну, может, чуть старше, чем я сначала подумала). И рубильник ни фига в фонатне не смылся, как был выдающимся, так и остался. А вот острых углов в лице поубавилось, практически полностью меняя овал лица, и глазки без черных ободков туши уже не казались такими малюсенькими. Парадокс, обычно бывает обратный эффект. А тут… О, и недобороду смыл!
В целом — не красавец ни разу, но мне всегда больше нравились лица, в которых есть некая неправильность. Она придает индивидуальности, а если еще хоть капелька харизмы… принцы нервно курят в сторонке.
Тут я пока харизму не высматривала, но в целом результат умывания мне понравился.
Пока я рассматривала его лицо, мужчина снял с себя подобие накидки с капюшоном, каким-то привычным движением вывернул ее наизнанку и снова надел. Теперь вместо потрёпанной мышасто-серой, так подходящей возможному вору, она стала парадно-зеленой, с красивым узором по краям. Интересно, он там внутри нее не сварился? С рукавами одежка, а тут сорок градусов в тени, по ощущениям. Но, кстати, пОтом от товарища не воняло. Вообще ничем не пахло.
Затем, как-то хитро перекрутив пояс, он блеснул на солнце позолоченной бляшкой. Большой и, кажется, несколько нарочито выделяющейся. Если бы такая была на нем раньше, то точно стала бы запоминающейся приметой.
В конце концов, передо мной стоял практически другой человек, которого вряд ли кто на улице принял бы за того пацана-крысёныша. Вот только, когда он закончил со своим марафетом, то как то подозрительно посмотрел на меня через прищур ехидных глаз.
— Вряд ли, конечно, они тебя хорошо запомнили, — задумчиво начал он, — но, согласись, береженого боги берегут, — с этими словами он уверенно подошёл ко мне и тщательно оглядел от сандалий до макушки, даже не скрывая того, что на груди взгляд задержался ощутимо дольше. Мужики… блин. Кому что, а голому баня. В нашем случае — мокрая блузка на внушительном бюсте.
— Знаешь, — походу, разговаривать он решил именно с грудью, — Тут даже особо и менять ничего не надо. Расстегни две верхние пуговицы и выше груди никто не посмотрит. А если ещё сделать вот так — он одним движением подпоясал меня каким то тонким ремешком, подчеркнув талию, отчего округлости стали ещё внушительнее. — Точно ни на что больше смотреть не будут.
Я, если честно, напряглась. Новоприобретенная привычка. Тонкие, телесного цвета перчатки уже настолько стали частью меня, что я почти о них забыла, но этот… маскерун касался меня незащищенными руками, а я слишком хорошо помню, чем кончился такой экстрим для дочки ректора.
Но нет. Ничего не произошло — не отклеилось, не перекрасилось и не отстрелилось. Из чего можно сделать вывод, что мужик передо мной просто редкостный натурал. Да, он ведь даже глаза красит тушью без магии!
— Хм, все же перестрахуемся, — он, с явным трудом отрывая успевший уже прижиться на моих вторых девянос… эм, сто двадцати, взгляд, перевёл его на причёску, — гребень с собой есть?