Читаем Ключ полностью

— Что все это значит? — спросила она. Упорядоченный мир окончательно разваливался у нее на глазах.

Габриель засунул в карман три паспорта и все наличные деньги.

— На местах, — объяснил он, быстро просматривая кредитные карточки, — мне зачастую приходится вести работу наполовину нелегально. Большинство самых бедных в мире людей живет под властью продажных правительств. Если мы будем играть по их правилам, то ничего не добьемся, а наиболее слабым ни за что не удастся выжить. Вот и приходится время от времени обходить некоторые правила, чтобы можно было делать дело.

Внизу снова забарабанили в дверь, к тому же зазвонил телефон в приемной.

— Я не хочу, чтобы вас угнетали какие-то сомнения, — сказал Габриель, ласково обняв Ажду за плечи. — Если хотите спуститься и открыть дверь, я не стану возражать. Эта война — не ваша. Но моей матери угрожает серьезная опасность, и я должен ей помочь, а вы в силах помочь мне.

Стук в дверь смолк так же внезапно, как и начался, перестал звонить и телефон. Ажда заглянула в честные глаза Габриеля и улыбнулась.

— Чем я могу вам помочь?

<p>24</p><p>Больница Давлата Хастенеси</p>

С наступлением сумерек в больнице начался вечерний обход.

Он прошел быстрее, чем обычно, — одна палата теперь пустовала, но отец Ульви едва дождался, когда медики уберутся восвояси, чтобы у него была возможность сосредоточиться на том, что предстояло выполнить этой ночью. Он поигрывал в кармане свободными зернышками янтаря, пока сестра обследовала Катрину Манн. Потом медики заперли дверь и перешли в последнюю палату в конце коридора.

Медбрат медленно, с явным усилием, чего эта легкая работа не требовала, подтолкнул к ней тележку с медикаментами. Ульви понимал, что дело не в тележке, просто санитару не очень хотелось посещать эту палату и видеть находившегося в ней человека. Священник невольно признавал, что было во внешности лежавшего там монаха нечто такое, что и его самого выбивало из колеи. В своей работе Ульви приходилось сталкиваться с самыми отвратительными картинами; священник видел людей с множественными ножевыми ранениями, жертв пожаров, жутко выглядевшие человеческие тела, изуродованные до неузнаваемости жестокими пытками, — но даже он до сих пор не переживал ничего похожего на то, что вызывал в нем вид больного из палаты 400.

Ульви первым шагнул в палату, придерживая дверь и пропуская недовольного медбрата, который старался не смотреть на койку, пока долг не заставит. Он слышал хриплое дыхание, частое, неглубокое, словно существо на койке воровало каждый вдох. Священник закрыл дверь, повернулся и взглянул на койку. Это зрелище неизменно потрясало его. Самым примечательным в монахе был цвет кожи. Там, где удавалось ее рассмотреть под слоем желтых, испятнанных кровью бинтов, покрывавших почти все тело, она была совершенно черной, хотя из своих установочных записей Ульви знал, что лежащий перед ним человек — белый, монах-серб по имени Драган Руя. Вид у него был такой, словно его жгли огнем или погружали в кипящее масло, — таким черным был цвет кожи, свисавшей складками с исхудавшего тела. Чем бы он ни был болен, эта болезнь пожирала его, разлагая живую плоть и приближая ее к трупному состоянию. Брат Драган был похож на те мумии, что иногда выносили с гор, — тела заблудившихся альпинистов, которые высыхали там месяцами, а то и годами под влиянием ветра и льда. В итоге от них оставались почти скелеты, мало похожие на живых людей. Разве только мертвецов с гор доставляют не в больницу, а прямо в морг, а потому они не смотрят на тебя, когда входишь к ним в палату, и не вздрагивают, когда ватка прикасается к кровоточащей гниющей плоти.

Ульви всматривался в лицо, в упавшие на высохшую, как пергамент, кожу длинные спутанные волосы, в бороду, которая окаймляла растрескавшиеся губы, запавшие и приоткрывающие оскал крошащихся зубов, — десны кровоточили, и от крови зубы приобрели коричневый цвет. Вид у монаха был такой, словно он выл или рыдал, но больной, к счастью, не издавал ни единого звука, только слабое дыхание хрипело в горле. Глаза — слава Богу! — оставались закрытыми, а они-то и выбивали Ульви из колеи сильнее всего. Ну, если поторопиться, то удастся, может быть, убраться отсюда, не разбудив монаха.

Перейти на страницу:

Все книги серии Санктус

Похожие книги