Читаем Кисмет полностью

— Да, знаю. — Лейла махнула рукой. — Она хотела, чтобы праздник был тихий, чтобы не было много народу. Но отец всегда хочет удивить людей. Хочет, чтобы было много народу, а мать этого не терпит. Вон посмотри на ту старую корову. — Лейла показала на какую-то двадцатилетнюю девицу, явно уязвленную чем-то и нервно трясшую головой. — Она ненавидит мою мать. А отец талдычил, всех надо пригласить. Всегда такой.

Тут в кадре появился и он сам. Если охарактеризовать его в двух словах, то можно сказать, что это был ослепительный мужчина: огромные черные глаза с поволокой, мужественный подбородок, прямой нос, довольно длинные, пушистые волосы, как у шансонье. Держа на руках пятилетнюю Лейлу, он приветствовал всех гостей подряд, был в прекрасном расположении духа, и было видно, что все смеются его шуткам, которые он сопровождал выразительными жестами и гримасами. Стоило кому-то к нему обратиться, как он принимался обнимать и вытягивать губы для поцелуя, подставляя для поцелуя и маленькую Лейлу. Та непосредственность и даже неуклюжесть, с которой мужчина проделывал все это, несомненно, были неслучайными. По-видимому, он знал, что женщинам это нравится.

— А это я, — нетерпеливо донеслось с пола.

— Я это понял, и все время думал, где же я видел эту маленькую красивую девочку? — Только бы не было продолжения танца живота.

— Хм, — подумав, прибавила она, — с отцом. Мой отец очень веселый. Ты видел?

— Да, прекрасно видел.

— Но…

Она смолкла и вдруг в приступе отчаяния воскликнула:

— Я тебе уже говорила. Веселый-то веселый, но слишком длинный язык. Поэтому тюрьма. Солдаты шуток не любят, они слышат только…

— Только длинный язык, понимаю.

— Если мать хорошо работает на Аренса, отец скоро выйдет.

— Это тебе сказала твоя мать?

Лейла кивнула.

— А если мать уйдет от Аренса…

— То твой отец останется в тюрьме, да? — спросил я.

— Хм.

Она бросила на меня встревоженный взгляд, и я вынужден был пообещать ей то, чего она ждала.

— Можешь положиться на меня. Я обязательно найду твою мать.

Она потупила глаза.

— Ты знаешь, иногда она бывает… не злая, нет, скорее невеселая, вот такая, как ты видел ее на свадьбе.

— Ты считаешь, что она могла чем-то разозлить Аренса?

— Разозлить?

— Ну, сказать, например, что он — старая жопа?

— Ну да.

Наступила пауза, и у меня возникло ощущение, что Лейла ждет от меня каких-то историй, связанных с детективными разборками. Не знаю почему, но мне не хотелось рассказывать их девочке. Возможно, щадя ее нервы, а может быть, просто из суеверия. В результате мы снова уставились в экран.

Между тем дело на экране дошло до аперитива. Оператор снимал одну группу за другой, показывая крупным планом каждого из гостей, и все считали необходимым корчить рожи перед объективом. Я все еще не мог понять, за кого Лейла больше беспокоится — за мать или за отца? Когда он впервые появился в кадре, в ее глазах появилась щемящая тоска и боль. А что, если мать просто решила покончить со своей прежней жизнью, бросить ребенка и мужа, разъезжающего на велосипеде с одним колесом? Может, она просто решила поискать счастья в другом месте?

Я закурил. Лейла залезла на софу и тоже закурила. На экране с вертела снимали первого ягненка, и люди в предвкушении трапезы стали усаживаться за накрытые столы, а у меня в квартире вдруг повисло тревожное напряженное молчание. Лейла курила, погрузившись в свои мысли. Мне хотелось еще раз взглянуть на ее мать, но она, кажется, уже исчезла из кадра. Вместо того чтобы выключить телевизор и возобновить наш разговор, который, возможно, подкрепил бы мою решимость помочь девочке, я продолжал сидеть с включенным видаком, пил водку, о чем-то думал и ждал, когда Лейла наконец заснет.

Выкурив сигарету, она сняла шаровары, примостилась на софе, уютно свернувшись калачиком и положив голову на мои колени. На какой-то момент мне показалось, что Лейла плачет, закрыв лицо руками, и я погладил ее по голове. Потом я отнес ее в спальню, укрыл одеялом и выключил свет.

В гостиной я прокрутил фильм назад и еще раз просмотрел кадры с матерью. У нее, действительно, были удивительно светлые, непонятные глаза и прозрачная кожа, к которой хотелось прикоснуться. Улегшись на софу, я попытался заснуть. За мать Лейлы можно не волноваться. Вряд ли кому-то удастся заставить эту женщину делать то, чего она не захочет. К тому же у Аренса были сейчас дела поважнее, чем бороться с какой-то строптивой бабенкой. А может, она вовсе и не строптива, тогда тем более у меня нет оснований беспокоиться за нее.

Некоторое время я еще поворочался в постели, выкурил в темноте несколько сигарет, глядя в потолок и слушая топот в квартире лавочника. Два раза во сне что-то пробормотала Лейла. Я не мог уснуть, но на душе было спокойно. Когда я в последний раз взглянул на часы, было около трех ночи.

<p>ГЛАВА 14</p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Детектив Каянкая

Похожие книги