Читаем Хлеб и соль полностью

— В кого й то у вас дочка? — спросил чернявый у Алексея.

Алексей не заметил в этом вопросе подвоха, ответил простодушно:

— Не знаем. Такая уж вышла.

Не мог он сейчас думать о плохом, да и вообще не хотел думать. Хотел только смотреть, смотреть, смотреть на озеро, на горы, на самую большую гору Туулук, что уже стала видна в прозрачном воздухе, что была уже совсем близко. Там, под этой горой, — крохотный уголок человечьего жилья — заимка, пост гидрометслужбы, отец, мать, ребятишки. Семь лет прошло... Алексей мог только улыбаться.

Старый Костромин — он стал старым за эти семь лет — встретил карбаз, сказал туристам:

— Вот. Ночевать здесь будете. У меня специально навес сделан. В избу мы ночевать не пускаем, своя семья большая. Овощи на тех вон грядках можете брать. Это бесплатно. А если молоко пожелаете купить, то мы по два рубля продаем. Это уж здесь цена такая.

Определив полностью свои отношения с туристами, старик обратился к сыну и невестке.

— Пойдемте, — сказал, — я вам устроил. Да вот жить-то где. Пока это. А потом дом будешь ставить или на кордон пойдешь, сами решайте. А пока вот здесь в баньке придется. Это уж вы как молодые. Отдельно чтобы. — Глаза у старика были совсем счастливые. Первым вернулся Алексей в семью, пройдя свою науку там, далеко, за озером. По всему было видно, что наука пошла сыну впрок. Старик шел впереди, высоко, радостно вскидывал подбородок и все говорил, говорил, спешил сказать приятное.

— Корову я тебе купил. Так уж, для обзаведения…

...Началась жизнь. Алексей работал с отцом с пяти утра и до заката: пилили доски продольной пилой, латали старый хлев, ходили в тайгу за жердями, ставили городьбу, рыбачили... Алексей рассказывал про армию, про самолеты. Старик слушал жадно, не пропуская ни слова. Однажды он спросил, как бы между прочим:

— Баба-то у тебя бесплодная?

Алексей рассказал, как смог, все.

...Лариса попробовала приложить свои маленькие, вялые руки к противному ей делу: чистить рыбу, доить корову, топить русскую печь. Не умела она этого. Сначала над ней смеялись по-доброму, дивились ее неловкости, но дела от нее больше не ждали. Стала она за Светланкой присматривать, шлепала ее раздраженно и зло, даже за маленькие проступки и просто так.

Одна отрада была у Ларисы: сбегать вечером потихоньку от свекра к туристам, что нет-нет и ночевали под навесом. Там кое-кто восхищенно смотрел на нее, сочувствовали ей, и все было так, как прежде в городе. Старика она боялась панически, смертельно. Как сядет вся семья за стол, как положит он на стол свои тяжеленные руки, так Ларисе нейдет в горло кусок, и слезы подступают, щиплют глаза. Жалко-жалко станет себя, и горько, и непонятно: зачем это все? Зачем этот суровый старик, зачем эта большая чашка на столе и тянущиеся к ней пятнадцать ртов?

Один раз Костромин остановил Ларису, когда она пробиралась кустами под навес к туристам.

— Не место тебе там, — сказал он. — Серьезно. Нехорошо это.

Лариса слушала, оцепенев, не смея ни возразить, ни пошевелиться. А потом навзрыд плакала в баньке. Алексей, очень уставший за день, успокоенный, умиротворенный простым земляным трудом, сказал только:

— Привыкай. Папа не легкий человек. Но вообще он правильный, справедливый.

— С волками жить, по-волчьи выть, что ли? Не буду я. Не бу-уду.

— Ну ладно, ладно. Покажу я тебе и настоящих волков. Как раз собираюсь сходить проверить логово.

... — После тебя никто на логове не был, — сказал как-то старик Алексею. — Вероятно, и сейчас оно там.

Алексей подогнал затвор в совсем расшатавшейся винтовке-тозовке, кинул в мешок солдатский котел, осьмуху чаю, сахар да хлеб и пошел в тайгу.

Весна медленно поднималась в горы. Выйдя утром из дому, Алексей к обеду уже догнал ее. Он узнал ее сразу. Свистнул рябчик, напряженно и страстно, как в апреле. Мелькнул белый клок снега под корневищем, словно зимний заяц притаился. Захлюпала под ногой талая вода.

Внизу, у озера, Алексей уже не застал весну. Уже на кустах черемухи завязались крепкие зеленые ягоды… А здесь, в горах, черемуха цвела. Весна, поднимаясь снизу от озера, коснулась заждавшихся черемушных ветвей, и на них вспыхнули гроздья белых фонариков.

От всего этого повеяло на Алексея таким счастьем, какое уже довелось пережить однажды там, внизу, в большом людном городе.

— Вот бы сюда Лариску, — вслух сказал Алексей. — Надо было взять ее с собой. Пусть бы она увидела все это.

И он решил сразу же, вернувшись домой, взять с собой жену и повести ее в горы и показать ей все, что увидел сам.

Тропа долго еще вела Алексея вверх и наконец потерялась под снегом. Алексей обогнал весну и пошел дальше. Глухарь слетел со снега, и в такт его резким, быстрым крыльям метнулись к тозовке руки Алексея, затолкалось сердце. Значит, был он прежний, молодой, неистовый охотник. Значит, прежней была тайга.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза