После того как моя дочь умерла, владелица завода сделала пешеходный переход через шоссе к воротам церкви… Жена жива до сих пор, только она в психиатрической районной больнице. Каждый месяц она просит меня привезти ей священную воду. И я привожу. Тридцать бутылок, по одной на день. Она пьет только эту воду. Пьет, молится, ждет и верит, что вода сделает чудо – вернет ей нашу дочь, воскресит, как Христа. А я не верю… Не верю больше в чудо, в прощение. Не верю людям, не верю в справедливость и торжество закона. Единственное, во что я верю, в то, что встречусь с моей доченькой после смерти. И жду ее, жду свою смерть с радостью и нетерпением. Здесь, на земле, мне нечего бояться. Что охрана Семеновой убьет меня за то, что я рассказал ее секрет? Я поблагодарю их, они ускорят такой желанный конец моей жизни. Если можно помочь жителям поселка, освободить их из этого негласного рабства, то я готов все повторить официально. Если кто-то кроме вас захочет меня слушать. Повторю, мне нечего терять, я ничего не боюсь и готов выступить в суде, чтобы мошенники, торгующие надеждой и верой в чудо, были наказаны. Но простите, Лев Иванович, я не верю, что это произойдет. Слишком сильна власть денег, и она сильнее закона. Государственного и человеческого. По крайней мере в нашем поселке. Поэтому и предлагаю вам уехать, а не мараться в местной грязи. Она липкая, проникает прямиком в душу.
Гуров молча смотрел на старика. Сгорбленный, поникший под тяжестью своего горя, тот застыл за столом, будто утонув в тяжелых мыслях и воспоминаниях. Льву Ивановичу больше не хотелось мести жителям Туманного, ярость утихала, осталась лишь жалость к сельчанам, которые живут в невидимой тюрьме. В месте, где царит беззаконие, процветает ложь и алчность, и против них нет равной силы.
– Что, вам уже рассказали о моем визите к священнику?
– Мне ничего, местные знают, что я не любопытен. – Старик фыркнул в желтые от табака усы. – Случайно услышал, как санитарка болтала по телефону. Вы ворвались в храм божий, избили священника, его сына, и только вмешательство Маргариты спасло его семью от смерти.
– Маргарита – это такая высокая женщина, в длинной шубе? Острые черты лица, пышная прическа. Кто она, местная власть? Она – владелица завода?
– О, так вы совсем ничего не знаете. Я думал, московские опера порасторопнее наших увальней.
Врач подошел к шкафу и снова зашуршал газетными подшивками. Выбрав пару штук, положил их перед Гуровым на стол. С фотографии рядом со зданием церкви и священником, на глазах у которого еще не было бельм, стояла женщина, которую Гуров впервые увидел на вокзале. Она была в шелковом закрытом платье, скромном платке на пышных локонах. Даже газетный снимок не смог скрыть ее цепкий и резкий взгляд, хотя острые черты лица и были смягчены смиренной полуулыбкой. Заголовок был набран огромным жирным шрифтом: «Районный депутат Маргарита Семенова помогает в возведении храма для поселка Туманный». Во второй газете Маргарита позировала на фоне ухоженной горки из камней, с кокетливым видом набирая в хрустальный бокал воду из потока воды, что текла из каменного основания. «Меценат Маргарита Семенова помогает россиянам встретиться с чудом» – еще более льстивая подпись под снимком заставила Гурова скривиться от досады.
– Семенова владелица завода по розливу освященной воды?
– Скорее, ее нужно называть царицей или королевой района, поселка, завода, жителей Туманного. Не юридически, конечно, но фактически. – Казалось, что даже усы у старика приподнялись от скрытой злости.
– Понятно… – Гуров чуть помедлил. – Спасибо. У вас действительно руки золотые, становится легче с каждой минутой. Я пойду. А по поводу Семеновой я знаю одно – на любую силу найдется сила побольше. Я приехал сюда найти преступника, который убил проводницу в поезде, сделал детей Светланы сиротами, чуть не отправил на тот свет мою коллегу. Меня не интересуют секреты местной королевы, вернее, я не собирался в них копаться. Но ровно до того момента, пока она не стала настраивать жителей против меня. Не я начал этот конфликт, мне просто надо было выполнить свою работу. Но теперь все будет по-другому.
После этих слов Лев Иванович поднялся и пошел к выходу. Печальный Горев даже не проводил его взглядом, тяжелые воспоминания все еще не отпускали старика. Он неотрывно смотрел на фото Маргариты Семеновой на фоне храма, не замечая, как сигарета догорает между пальцев.
На улице Гуров вдохнул полной грудью, после унизительного поступка охранников Семеновой гнев немного утих и пришло ясное понимание – к делу нужно подключать Орлова и вышестоящее начальство в Москве. Здесь один он действительно бессилен против местной королевы, которая мешала его расследованию из страха быть разоблаченной в мошеннической схеме.
Но на улице его ждал сюрприз. Возле своей новенькой машины нетерпеливо переминался с ноги на ногу Егоркин, а в десятке метров от него застыл с равнодушным выражением лица все тот же соглядатай из охраны местной королевы.