– Так вот, – продолжал он. – Эта пауза продлится неделю, самое большее – две. Гитлеру опасно упускать время. Пока наши войска восстанавливают силы, Сталин будет готовить полчища славян и монголов для создания щита на московском направлении. От Смоленска до Москвы около пятисот километров. Темп продвижения наших войск неизбежно упадет до 20—30 километров в сутки. Поэтому к операции по окружению Москвы Гитлер сможет приступить через три-четыре недели после начала наступления из Смоленска. Я полагаю, что двух недель для окружения Москвы и еще неделю на ее штурм будет достаточно, так как противник будет деморализован, управление войсками нарушено и русские не успеют организовать крепкую оборону своей столицы. Военная доктрина Советов – «бить врага на его территории и окончить войну малой кровью» – не согласуется со строительством долговременных оборонительных сооружений на своей собственной территории, поэтому инженерные сооружения русских будут легко преодолимы если не для танков, то для пехоты. Подводим итог. Через восемь – десять недель после начала кампании нашими войсками будут взяты Минск, Киев, Смоленск, Вильнюс, Ревель, Ростов-на-Дону и столица большевиков – Москва. Допускаю, что будут взяты Ленинград, Крым, Сталинград, Баку. Но можно ли это будет считать окончанием кампании и победой Гитлера на Востоке?
– А что еще? – удивился Конрад. – Армия противника разгромлена, сам он отброшен за Урал.
Барон сел на диван, снова не торопясь стал набивать табаком трубку. Конрад смотрел на отца, ожидая продолжения. Барон закурил, ароматный дым пополз по кабинету.
– Что вы намерены делать с захваченной территорией? – спросил он, показывая рукой на карту.
Конрад перевел взгляд вслед за рукой отца. Территория, которую предполагалось захватить, и в самом деле была огромна.
– На этих землях будут жить немецкие колонисты. Все солдаты, воевавшие на Востоке, получат в России поместья, а славяне будут на нас работать.
– Славяне? – переспросил отец.
– Славяне, – подтвердил Конрад.
– Работать на вас?
– Ну да.
Барон усмехнулся:
– Эти славяне не хотят работать даже на самих себя, неужели ты думаешь, что они будут работать на новых хозяев?
– Мы заставим их работать!
– Вот как? Это интересно. То есть вы предполагаете онемечить Россию и установить там новый, немецкий порядок?
– Конечно! Пройдет двадцать, пятьдесят, сто лет, и все забудут, что в России когда-то проживали славяне. Там будут жить только немцы, и это будет процветающий, цивилизованный, культурный край! – с жаром воскликнул Конрад.
– Ты в этом уверен? – с сомнением спросил барон.
– Так говорит наш фюрер.
– Господи! Конрад, откуда в тебе эта слепая вера в тот бред, который с трибун вещает ваш фюрер? Ты знаешь, что Россия не двадцать, не сто, а двести пятьдесят лет находилась под оккупацией монголов?
– Знаю, – утвердительно кивнул Конрад. – Я что-то читал об этом.
– Почему же тогда после двухсотпятидесятилетней оккупации государственным языком России не стал монгольский или татарский?
Конрад промолчал. Он не знал ответа на этот вопрос.
– Ты никогда не задумывался над тем, почему никому из монгольских мурз не пришло в голову завести себе поместье в России? Или еще проще – самому сесть князем в русском городе? Почему монголы предпочитали приезжать в Россию только за данью, причем старались это делать как можно реже? В конце концов они поручили русским князьям самим собирать дань и привозить ее в Орду.
– Я как-то не думал об этом.
– У русских есть хорошие писатели – Толстой и Достоевский. Прочти их, и ты поймешь, что русские – неуправляемая и непредсказуемая нация. Это только тебе и твоему Гитлеру кажется, что цивилизованная нация несет культуру варварам. Может, это и так в пределах Европы, но с русскими этот постулат не работает! Вчерашние немецкие солдаты, ставшие русскими помещиками, переженятся на русских девках и научатся пить самогон с русскими мужиками. Россия растворит их в себе, как кипяток растворяет сахар. Через пять лет помещичьей жизни они приучатся вставлять в разговоре: «У нас в России» или «У вас в Германии» и скорее сами выучат русский язык, чем научат немецкому языку русских.
– По-моему, ты рисуешь слишком мрачную картину, – возразил Конрад, хотя в нем самом шевельнулся червячок сомнения. – У нас в Германии, слава Богу, есть закон, разрешающий арийцам жениться только на арийках. Браки с неполноценными преследуются по закону. Поэтому немцам не грозит ассимиляция в России.
– Вот! – воскликнул барон, ткнув пальцем в сторону сына. – Вот оно! Ты сам сказал: «неполноценные». Чем же, по-твоему, славяне «неполноценные»? Тем, что пьют водку и не хотят работать?
– Этого разве мало?