Кровь за кровь. Зуб за зуб. В такой войне подобная психологическая установка прививается моментально. Мы ваши кровники, господа исламские фундаменталисты и мятежники? Тогда вы наши кровники!!! Получи!!! Ствол на ствол, нож на нож. Выходи, моджахед!!!
Мирное население? Нет мирных в такой войне! Нет школ, клубов и магазинов. Есть укрепленные пункты противника. Есть вражеская территория.
Потеряв почти треть личного состава убитыми и ранеными, оставив за спиной свои сожженные бронетранспортеры и автомашины, батальон вышел к границам Дагестана. Комбат был ранен, но продолжал отдавать осипшим от многочасового крика голосом приказания. Когда понял, что батальон вышел из окружения, то от кровопотери потерял сознание, перед этим вдруг четко осознав – теперь ему все равно, что будет дальше. Он вывел поредевший батальон к своим через прочерчиваемую трассерами и выстрелами РПГ темноту, когда жизнь не стоила ничего и в голове билась лишь одна мысль – спасти как можно больше людей. Последнее, о чем он думал, – о себе. И он спас всех, кого было можно спасти. Батальон заплатил большую цену, но командир был уверен – иначе было нельзя. Сделал то, что казалось невозможным. Теперь можно предстать перед Богом с осознанием того, что выполнил свое назначение. И пусть Божий суд решит, прав он был или не прав.
На военном вертолете комбата и еще нескольких раненых доставили в медицинский батальон, а потом – в госпиталь внутренних войск.
Комбат, несмотря на внутреннюю готовность умереть, выжил. Он пришел в себя и после всего пережитого ощутил, как его сковывает мягкими, но мощными обручами тягучая черная апатия.
Он не ведал, что его ждет впереди. Могло быть что угодно – орден, трибунал. Перспективы туманные, как и вся российская жизнь. Но эмоции перегорели в последнем броске по вражеской территории. И теперь пусть с ним делают что хотят – плевать на них с воздушного шара!
В углу его одноместной шикарной генеральской палаты (поместили комбата по личному указанию заместителя командующего внутренними войсками) работал телевизор «Сони» с метровым экраном. По второму каналу закончилась очередная серия романтически-детективного телесериала – бессмысленного, тупого, бесконечного. И пошли новости.
– Представители силовых структур просят не драматизировать ситуацию в Республике Ичкерия, – вещала дикторша «Новостей». – Хотя на Северном Кавказе накопилось немало противоречий, они будут решаться исключительно мирными средствами. Заявления представителей северокавказских общественных организаций о фактах бесчинств по отношению к мирному населению Республики Ичкерия со стороны федеральных сил, как нас заверили в Генеральной прокуратуре Российской Федерации, будут расследованы самым тщательным образом.
– «Градом» бы по всем вам, сукам московским, врезать, – глухо произнес комбат.
«Бесчинства по отношению к мирному населению». Он прикинул, что все-таки ему больше светит трибунал, чем орден. Но досада, обида и страх были как одеялом прикрыты равнодушием и глухой тоской. Вот только ему сильно хотелось умереть и родиться вновь где-нибудь за тысячи километров отсюда, где нет проклятой войны и циничных политиков.
Глава 14
Просторный темно-вишневый джип «Тойота Ландкраузер» замер, глубоко зарывшись в кусты мощным изогнутым никелированным бампером, напоминающим рога древнего ископаемого животного. Он съехал с проселочной дороги. Сзади его металлическая шкура была продырявлена в нескольких местах. Лобовое стекло тоже пошло трещинами. В него вошли две пули, пробили насквозь и вылетели через задние окна. Но, к счастью для пассажиров, на ходовые качества машины пулевые пробоины не повлияли.
– Уф, ах… Убежали, – заохал нескладный долговязый горец лет сорока на вид с длинными жилистыми тощими руками, выбираясь из-за руля. Это он, управляя машиной, только что въехал в кустарник, но данное обстоятельство его не смущало. Все равно джип чужой. Боевой трофей. – Быстрые колеса куда лучше быстрых ног!
Он сделал пару приседаний, разминая затекшие ноги, и радостно завопил:
– Магомед, тащи добычу…
Из машины вылезли еще двое горцев. Один совсем молоденький, с порывистыми движениями, наивно щенячьим выражением смуглого лица и с зеленой повязкой на голове. Другой лет пятидесяти, бородатый, с окровавленной щекой и порезанной ладонью, на его плече висел укороченный автомат Калашникова. Последний вытащил из салона серый холщовый мешок, туго набитый, с надписями на английском языке.
– Ну, показывай! – нетерпеливо воскликнул молодой взволнованным голосом, сорвавшимся на фальцет.
Бородатый Магомед присел на колено. Развязал мешок. И с нервным смешком высыпал из него несколько пачек долларов и тысячных рублевых купюр в банковских упаковках. В мешке оставалось еще много этого добра. Магомед взял пачку, провел по ней пальцем, на его лице расцвела блаженная улыбка…