Астал двинулся по окружности, ловко вертя обломанным черенком. Кончиком своего тренировочного оружия он рисовал в воздухе целые картины, которые оживали в моем воображении. Шум листвы, переплетения низко нависающих ветвей, и непролазная чаща… Сквозь такую вязь непросто будет пробиться к нему с моим коротким оружием. Затем стиль сменился и мне стало чудиться, будто каждый его замах — это язык злого огня, который пытается меня ужалить. При этом и сами движения воина чуть изменились, став какими-то резкими и прерывистыми. Атаковать же он меня решил чуть погодя, перейдя в третью стойку. Легкий, как морской бриз, и такой же незаметный. Здесь каждый выпад был продолжением другого, и проморгать начало новой атаки было очень просто…
Я не знал ничего об этих боевых стилях, ни сильных мест, ни особенностей, ни даже их названий. Но я все равно читал их, как строки давно забытого стиха. Будто бы мне показывали лишь окончание одной строчки, а я уже догадывался, какая рифма будет в следующей. И, черти бы меня подрали, мне пришлось умереть много миллионов раз там, в аду, прежде чем я научился так читать своих противников!
Астал плавным и текучим движением попытался несильно стукнуть меня по плечу, просто обозначить свою атаку, но его палка наткнулась на блок, попав между зубьев сая. Раздался глухой стук, по моей руке побежала болезненная вибрация, от которой я едва не выронил оружие. Ого! Ну и силища таится в этом амбале! Видно же, что он едва-едва замахнулся. Что же будет, заряди он по мне во всю свою мощь?
Пока в голове крутились подобные мысли, моя вторая рука, словно отдельно от разума, уже смазалась в воздухе, летя прямо в живот Асталу. Здоровяк, ошалело округлив глаза, успел отпрыгнуть в самый последний момент, лишь на какие-то жалкие миллиметры разминувшись с надетой на кончик острия деревяшкой. Он неверяще посмотрел на мою застывшую в выпаде руку, потом вниз, на свое брюхо, а затем на свою палку, которой орудовал. Весь его внешний вид сейчас являл собой воплощение крайней степени изумления, ведь он не то чтобы не ожидал от меня такой опасной контратаки, а вообще не верил, что нечто подобное можно провернуть с таким коротким оружием, какое было у меня.
Где-то за моей спиной послышался двойной восхищенный возглас Чука и Чака. Они следили за нашей тренировкой и тоже оказались ошеломлены тем, что я не покатился по траве от первого же удара здоровяка.
— Кхе… — смущенно кашлянул Астал, — а ты шустрый, Данмар. Чуть не подловил меня! Похоже, это именно я недооценил тебя… Что ж, попробую исправиться. Все-таки десять монет на кону…
Воин снова продолжил кружить, как бы вынуждая меня присоединиться к его танцу, но я не поддался и остался стоять на месте. В этой игре у меня свои правила, и соглашаться на чужие я не был намерен.
Стоит заметить, что великан, едва не напоровшись животом на сай в самом начале поединка, стал теперь гораздо осторожней и осмотрительней. Если еще минуту назад он не ждал от мальчишки ничего серьезного или сколь-нибудь для себя опасного, просто рисуясь и показывая свое мастерство, то теперь воин был настороже. Никаких опрометчивых финтов, никаких сложных пируэтов или самонадеянного пренебрежения защитой. Астал вышел на новый раунд нашей схватки, как против равного. Теперь он был монументальный и незыблемый, как прибрежная скала, о которую вот уже столетиями разбиваются злые волны. Он был готов отразить любой мой выпад, и я понимал, что наша разница в росте, весе, силе и даже длине рук опускает мои шансы достать его практически до нуля.
Отмечая про себя все эти факты, я тоже принял стойку, которая в девяноста процентов случаев помогала мне избежать смерти, даже если против меня выходил демон. Спина ссутулена, колени согнуты, руки полуопущены. Со стороны, должно быть, она выглядела невероятно нелепо, о чем мне тут же не преминул сообщить гигант.
— Данмар, тебя так люди засмеют! Ну что это за позиция?
— А ты прислушайся к себе, — иронично предложил я, — разве тебе хочется сейчас смеяться?
Вообще, объяснять сильные стороны своего стиля, который создавался тысячи лет в бесконечных схватках за существование, я не горел желанием. Не думаю, что хоть кто-то из живущих в этом мире сумеет увидеть все то, что в нем заложено. Даже многие другие грешники не могли предугадать моих намерений, пока я не начинал атаку. Так что неудивительно, что для Астала моя стойка выглядела глупо.