Читаем Греховно и неприкосновенно полностью

Весело катились куда-то тележки, запряженные пони; из-под копыт у них то и дело сыпались искры, как вспышки магния у фотографов прошлого; искры мимолетно высвечивали "чертово колесо", оно замирало, как на стоп-кадре, но с игривой фантазией раскрашенные дверцы кабинок продолжали жить своей жизнью. Ага, вот еще что: голуби, их кокетливая торжественность. В свадебных нарядах вышагивая по перилам балкона, они стеснительно поглядывали вниз, дождем сыпались цветы, ободряюще звучал хор, исполнявший марш Мендельсона, однако Горемыка, ОШИБИВШИЙСЯ у тира, громко свистнул и сорвал всю церемонию - гости разлетелись кто куда, и только молодожены робко и нежно зарылись клювами друг другу в оперение.

Мы собрались перед шатром, ждали сюрпризов. Голос Мага еще не умолк, когда на пороге показалась гордо вышагивавшая на задних ногах Двухголовая Овца и начала свой номер: одна голова задает серьезные вопросы, другая отшучивается.

- Который час? - спрашивает первая. - Тот же, что и вчера в это время, - отвечает головашутница.

Это начиналось со мной в послеобеденные часы, задолго до заката. Я подозревал, что у меня какая-то болезнь, скорее всего поразившая мозг, но сопротивляться ей не пытался. Старался до двух управиться с делами, забегал перекусить на скорую руку к Мариэлле и спешил в Брэдфорд, к себе в мансарду, где запирался, закрывал окна, растягивался на кровати и ждал. И оно приходило - как облегчение, как возможность не прятать свою ущербность, еще точнее - как бегство от нее в неизвестность. Я ждал, скрестив руки на груди, и тогда...

Сначала я вижу улицы: невообразимо крутые изборожденные глубокими колеями, привычные к тяжелым шинам. Вдали возникает молчаливый Мастер Зонтичник. Горемыка летает над тиром, зазывая посетителей, я ступаю на мостовую...

Я сразу заметил, что ТАМ события происходят в ирреальном времени. Я бродил ТАМ часами, сутками, а когда пробуждался, оказывалось, что прошло всего несколько минут.

Значит, мой мозг растягивал мгновенья и строил из них мою вторую жизнь. Что это была за жизнь? Почему она столь властно вторгалась в мою повседневность, запутывая цепь реальных событий?

Этого я не понимал, пока не встретил Оразда - во время не то третьего, не то четвертого обморока.

Сразу хочу предупредить: Оразд не человек. Я вообще понятия не имею, что это такое. Назовите его как хотите: образом, мыслью, состоянием, сгустком энергии или флюидов - ошибки не будет. Оразд это Оразд, вот и всё. Верно и то, что порой мне, кажется, удавалось различить какие-то детали, заставлявшие думать, что он все-таки человек: то нога мелькнет, то уши или нос, - но вообще-то я был глубоко убежден, что с людьми, с нашим миром, со всем, что нам понятно, у него нет ничего общего.

Он существует и должен существовать, но как и зачем - поди догадайся.

У обочины находилась маленькая пивнушка, там я остановился промочить горло. В забегаловке было грязно, я с трудом проложил себе путь между мусорными ящиками и горами скользкой от жира посуды, наступил на нескольких ленивых тараканов, паломниками отправившихся к сточному желобу, их жесткая броня хрустнула у меня под ногой - тогдато я его увидел.

В полном одиночестве он грелся на печке, которая давно уже не топилась.

- Печка-то холодная, - говорю.

- Неважно, - отвечает он.

Так и познакомились. Он просто назвал свое имя, ничего к нему не прибавив, а меня уже тогда смутно обеспокоила его неуловимость.

Наверное, поэтому я его спросил:

- А что ты такое?

- Я-то? - и он надменно улыбнулся. -Ты не знаешь, кто такой Оразд? Медленно приподнявшись, он снял касторовый котелок, прижал его к животу и с важностью представился: - Оразд, поддерживающий равновесие энтропии. Рад познакомиться.

Я совсем растерялся. Уже готов был повернуться, да и убраться куда подальше: я артист, такие слова для меня - темный лес, мне от них жутко становится, как от заклинаний, лишающих человека покоя. Но Оразд щелкнул пальцами, и передо мной появилась банка пива - теперь уходить нe позволяли приличия.

- Знаю-знаю, - свысока роняет Оразд. - Тебе здесь грустно, на душе тяжело, атмосфера несколько необычная, вообще боязно, а от этого и дышится как-то иначе... Но раз уж заявился в параллельный мир...

- Какой мир?

- Да ты пей, пей, - подбадривает он, пододвигая мне банку чуть ли не под нос. - Время и пиво всё исцеляют. Ты шпротами, шпротами закусывай. Шпроты - бархат для желудка. Пиво идет с белками и фосфором - вот и весь сказ. Ты мне только напомни ближе к двенадцати, чтобы я часы завел, а то вдруг остановится время, расхлебывай тогда... Да, нелегкая у меня жизнь, черт побери! - ругнувшись, он обрушивает на стойку бара мощный кулак.

Кулак? Нет, тут я не уверен...

Перейти на страницу:

Похожие книги