Читаем Горчаков полностью

Каподистрия не был революционером, «карбонарием», каким его пытался представить австрийский канцлер Меттерних. Он был ревностным сторонником освобождения Греции путем скоординированных действий европейских держав. Поняв тщетность своих усилий, оклеветанный Каподистрия оставил службу в России. Поселившись в Женеве, он занялся консолидацией сил греческих патриотов, сбором средств на нужды освобождения родины и добился-таки желанной цели. Ценой новых и больших жертв, понесенных Россией в войне с Турцией, был подписан Адрианопольский мирный договор. Главный его итог — признание права народа Греции на религиозную самобытность и национальную независимость.

Четыре года жизни, вплоть до своей трагической гибели, Каподистрии удалось посвятить созданию независимой Греческой республики. Он стал первым президентом Греции. Строительство республики велось в условиях разрухи и междоусобиц, когда казна была пуста, а земледелие и торговля заброшены. Первым делом необходимо было создать органы управления, установить законность и порядок. Строгость и жесткость в наведении порядка, решительное пресечение анархии и преступности, меры по достижению согласия имели широкую поддержку в народе.

Созидательные устремления Каподистрии были остановлены на середине пути. Первый президент Греции стал жертвой тайной политической интриги, целью которой было удержать молодую республику в орбите западного влияния. Братья Мавромихали, совершившие подлое убийство Каподистрии, были растерзаны разгневанной толпой. Через шесть месяцев после гибели Каподистрии его прах навсегда упокоился на острове Корфу, где и теперь сохраняется его склеп.

Отставка Каподистрии, его расставание с Россией, как и уход из жизни, не означали, однако, забвения его политической программы. Российская действительность, международные события, извлекаемые из них уроки так или иначе подтверждали жизненную силу идей Каподистрии. Для мыслящих людей его взгляды и в мрачные времена николаевской эпохи сохраняли привлекательные черты. Программа, в которой, независимо от внешних обстоятельств, отдавался приоритет национальным интересам России, не могла не иметь стойких последователей. Одним из них всю жизнь оставался Горчаков. Каподистрия стал для него непререкаемым авторитетом, кумиром его жизни. Мраморный бюст Каподистрии, выполненный по заказу Горчакова, все годы службы находился в кабинете министра. В своем кратком завещании Горчаков упоминает этот бюст среди немногих бесценных для него предметов: «Завещаю Министру иностранных дел бюст графа Каподистрия и прошу хранить его в память обо мне в Санкт-Петербургском главном архиве» [35].

Такая верность отверженному политику (а отнюдь не только принадлежность к поколению декабристов и близость к опальному Пушкину) и была истинной причиной служебных неприятностей и препон, которые чинили Горчакову на его весьма длительном карьерном пути. Нессельроде давно заприметил его — не только как успешного молодого дипломата, но прежде всего как последователя Каподистрии, носителя его идей.

Недоверие, испытываемое Каподистрией к политике Меттерниха, в равной мере было присуще и Горчакову. На его глазах развертывались противостояние и борьба, плелись интриги, смыслом которых было отстранение Каподистрии, а затем и забвение его политической программы.

Нет ничего странного в том, что Горчаков ощущал пристальное внимание начальства. От него ждали промахов, поскольку он был одним из тех, кто понимал подлинный смысл событий, затевавшихся тогда Меттернихом и подвластным ему Нессельроде. Однако Горчаков не потерял себя, не разменял свою судьбу на суету и мелочи жизни, не утратил своих способностей, а, напротив, развивал и углублял их. Горчаков чувствовал свое высокое предназначение и всю жизнь не расставался с надеждой быть востребованным. Ждал, когда наконец сможет войти в мир больших целей и великих свершений. Сохранившиеся свидетельства, хотя и весьма разноречивые, подтверждают, насколько трудным, но закономерным было движение Горчакова к вершинам государственной службы.

Правда истории требует объективности. Нет причин представлять Горчакова бесконечно гонимым и преследуемым высокопоставленными недоброжелателями. Определенно можно утверждать, что начальство его не жаловало, хотя мы не можем знать наверное, насколько оно было необъективно и давал ли к этому поводы сам Горчаков. Понятно, что проявления строптивости и инакомыслия в те времена пресекались беспощадно. Ключевые персоны государства не имели права вызвать хотя бы малейшее сомнение в своей личной преданности непосредственному начальству. Что было делать молодому и энергичному дипломату в ситуации, когда Нессельроде, казалось, навек занял свой пост, не оставив никаких шансов заменить его на протяжении четырех десятилетий? Удивительно ли, что честолюбивый Горчаков, не желавший мириться с подобным положением дел, вызывал к себе неоднозначное отношение власти?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии