– Мы готовы, – заметил игумен, – но у монахов нет оружия.
– Остров, слава богу, каменистый, – ответил царь, – а для борьбы с плотами не нужно мечей и копий: прикажи, чтобы каменщики собрали камни у берега, и все. Наши святые отцы, мне кажется, сумеют бросать их. Когда воины начнут метать стрелы и крюками тащить плоты, монахи забросают арабов камнями.
– Это мы сможем…
– Всех потопим!.. – горячо заговорили монахи.
Царь и островитяне еще совещались, когда вошел один из телохранителей и доложил, что от противника к острову плывет лодка.
– Оставьте, пусть подойдет, – приказал царь. – Одна лодка опасности не представляет.
Выйдя затем из своих покоев, он распорядился, чтобы его телохранители немедленно вооружились и спустились к берегу. Такое же распоряжение получила и братия. Когда все собрались, царь спустился на берег и расставил воинов и монахов в таком порядке, чтобы произвести впечатление на посланцев Бешира.
Лодка, которой правил армянин из Цамакаберда, подошла к острову. В ней сидели два арабских князя и несколько воинов. Выйдя на сушу, они сообщили, что от военачальника Бешира приехали посланцы к армянскому царю и желают его видеть. По приказу государя телохранители проводили их к береговому зданию, где находился в это время царь. Он принял их здесь, чтобы чужеземцы не разглядели острова.
– Какие вести? – улыбаясь, спросил царь.
Послы, низко поклонившись, ответили:
– Военачальник Бешир соизволил послать свой поклон армянскому царю и известить, что по приказу востикана и с его знаменем он пришел занять остров Севан и взять в плен самого царя. Но Бешир, как друг царя, предлагает ему явиться в его шатер и заключить соглашение о мире и дружбе, а Севан сдать ему без боя как владение, принадлежащее востикану. В противном случае, – прибавили послы, – военачальник не пощадит ни твою особу, ни население Севана.
Царь, возмущенный дерзкой речью, но стараясь хранить спокойствие, улыбаясь, ответил:
– Армянская земля принадлежит главному эмиру, никто этого не отрицает. Поэтому нет смысла воевать с островом, доступ на который свободен для вас. Что касается меня, то сообщите военачальнику Беширу, что я очень тронут его приветом и предложенной дружбой. Скажите ему, что завтра утром я лично явлюсь его приветствовать. Свидание откладываю на день с тем, чтоб иметь возможность приготовиться и с надлежащим почетом приветствовать военачальника.
Послы пришли в восторг от покорного и учтивого ответа царя. Они повернули лодку и направились к себе в стан.
Бешир, услыхав ответ царя, был вне себя от радости. Он решил, что царь испугался его войска и отложил свидание, чтобы приготовить богатые дары.
А царь, вернувшись к своим, объявил, что завтра он даст арабам бой. Стража царя, которая насчитывала едва сто человек, была поражена. «Неужели царь готовится к сражению? Что мы можем сделать с этим огромным войском?» – думали они.
Царь почувствовал смущение воинов и, обратясь к ним, сказал:
– Вы хотите, чтобы ваш царь попал в плен к Беширу?
– Никогда!.. – воскликнули все как один.
– Тогда готовьтесь к бою. Князь Марзпетуни с двадцатью воинами разбил войско Бешира. Неужели вы, сто человек, не сможете сделать то же самое?
Имя храбрецов Марзпетуни вдохновило воинов.
– Веди нас, великий государь! – крикнули они горячо.
– Я буду с вами до последнего вздоха, – сказал царь. Затем обратился к монастырскому ключнику: – Сколько на острове плотов?
– Двадцать, если не считать лодок, – ответил тот.
– Завтра до рассвета они должны быть готовы к спуску на воду.
– Будут готовы еще ночью, – ответил ключник и, низко поклонившись, удалился.
Замысел царя был более чем дерзким. С несколькими десятками воинов идти против войска Бешира – значило идти на верную гибель.
Монастырская братия, прекрасно понимавшая грозящую опасность, обратилась к царице с просьбой, чтобы она отговорила царя от такого намерения.
– На острове нам легче защищаться, – убеждала царица. – Наши воины и братия справятся с плотами противника. Это нетрудно. Но вне острова у тебя нет опоры. Противник стрелами истребит твоих воинов и займет остров.
– Две серьезные причины толкают меня на этот шаг, – ответил царь. – Первая – мое царское достоинство. Этот наглый араб осмелился послать ко мне своих людей и требовать Севан, называя его владением главного эмира. Он приглашает меня к себе подписать мирное соглашение с тем, чтобы взять в плен. Этот жалкий человек, потерпевший поражение от двадцати воинов Марзпетуни, считает армянского царя столь бессильным, что осмеливается делать ему столь унизительное предложение. Я должен доказать ему, что у льва и в клетке львиное сердце. У меня перед глазами пример Марзпетуни. Как ни мало у меня воинов, я должен дать сражение Беширу. Стыдно Ашоту Железному быть менее мужественным, чем князь Геворг.