— Я очень люблю Ричарда, но его никак не назовешь мужчиной, способным возбудить женщину, — продолжала Флер. — Он очень милый парень, но весьма заурядный.
— Что ж, может быть, после острой диеты, сдобренной перцем и специями, хочется чего-нибудь понежнее? — бесстрастным тоном произнес Петр. — В любом случае, независимо от того, что мы с тобой думаем по этому поводу, ясно одно — Людмила отправилась в английский лагерь, чтобы найти там Ричарда, и она не собирается возвращаться сюда.
— А что если Ричард на самом деле умер? — спросила Флер.
— Не знаю. Тогда она, может, и вернется. С другой стороны, предприняв столь отчаянный шаг, Людмила вряд ли пойдет на попятный.
— Значит, нам придется поехать туда и переубедить ее. Скажем, что Сергею об этом ничего не сообщили, что он никогда ничего не узнает, — Флер нетерпеливо искала в глазах Петра ответа на свои опасения. — Он не должен ничего знать, Петр! Он не вынесет такого удара, если узнает, что она убежала от него. После той ужасной ссоры…
Он взял ее руки!
— Не думай об этом. Я тебе приказываю, маленький цветочек, — не думай о том, что они говорят друг другу, что друг к другу чувствуют. Это не наше дело.
Флер смотрела на него широко раскрытыми глазами. Как она могла об этом не думать, если ей так много известно? Петр, вероятно, считал ее взрыв иррациональным, но она знала все лучше его. Такой, по существу, пустяк. Но почему Милочка раздула его до таких размеров, для чего тем самым разрушила свою жизнь, разбила сердце мужа?
— Хорошо, — проговорила она наконец. — Все равно ее нужно вернуть.
Петр долго молчал, покусывая нижнюю губу. Потом, вздохнув, выпустил ее руки и сел рядом с ней.
— Да, да. Полагаю, мы должны это сделать. Мы могли бы предоставить эту маленькую вздорную девчонку своей судьбе, но нам не известно, жив ли Ричард, твой брат. Если нет, мы не имеем права оставлять ее там. — Он, подняв голову, посмотрел на нее. — Дело в том, Флер, что мне не разрешат туда поехать — это еще одна причина, почему я так не хочу вмешиваться в эту историю. Я могу лишь доставить тебя к сторожевой заставе, к постам, но не могу отвести тебя в английский лагерь. Дальше тебе придется идти одной.
Она об этом и не подумала. Она предполагала, что Петр будет ей опорой и поддержкой. Подумав лишь мгновение, Флер поняла, что другого выхода нет.
— Я поеду, — сказала она, тяжело вздохнув. — Если не ради нее самой, то ради него я не в силах бросить ее на произвол судьбы.
— На такой ответ я и рассчитывал, — произнес Петр несколько разочарованным тоном.
Он устроил для нее все — подготовил рекомендательное письмо от имени вице-адмирала Нахимова, нашел белый флаг и добился, чтобы их сопровождал трубач из Тарутинского полка. Нервно и отрывисто тот дул в трубу через каждые несколько ярдов, как только они оказались в пределах досягаемости выстрела из знаменитых английских ружей. Он также настоял на том, чтобы Флер захватила с собой в дорогу кое-что из необходимых вещей — одеяло, которое она привязала к седлу, провизию, бутылку коньяка и некоторые самые необходимые медикаменты, — на тот случай, если придется задержаться в пути или с ней произойдет несчастный случай. Петру не нравилась вся эта затея, но Флер никак не могла выяснить причину — то ли он предвидел что-то неприятное, то ли порицал Людмилу за дерзкий проступок.
Они без особых приключений миновали английские сторожевые посты. Флер предъявила рекомендательное письмо от Нахимова, но дозорные едва удостоили его взглядом — они сразу заметили, что перед ними настоящая английская леди, а симпатия к ней сразу же окрепла, как только они узнали о цели ее приезда. К тому же у них было немало других обязанностей.
— Прошу вас, полковник, поговорите с вашей стороной, — холодно бросил сержант Петру. — Повсюду валяются тысячи трупов, которые нужно отсюда вынести, среди них встречаются и раненые, а ваши батареи ведут огонь по нашим санитарным командам. Так не годится, ведь мы выносим и русских тоже.
— Если бы я имел хоть какое-то влияние на наше верховное командование, то я непременно обратил бы на это его внимание, — ответил Петр, — но вы же знаете, кто такие эти генералы. Они никогда не прислушиваются к словам таких простых солдат, как мы с вами.
— Совершенно верно изволили заметить, полковник.
— Война — это настоящий ад. Не хотят ли ваши ребята закурить? Эти сигарки ничего особенного из себя не представляют, но побаловаться огоньком всегда приятно, когда все уже сказано.
— Благодарю вас, полковник. Очень любезно с вашей стороны, полковник.
«Через две минуты он заставит их есть из своих рук», — с легкой усмешкой подумала Флер.
— Нужно было бы послать с вами солдата, мисс, — сказал сержант. — Не годится такой леди ездить верхом одной по здешним местам.
— Благодарю вас.
— Бивак бригады легкой кавалерии недалеко отсюда. Они заняли его после последнего сражения — вернее, те, кто остались в живых. Надеюсь, мисс, что вы найдете своего брата.
— Благодарю вас, — Флер повернулась к Петру, чтобы с ним попрощаться.