Читаем Фельдмаршал должен умереть полностью

— Вы правы, мой фюрер, — Генрих понял, что вождь задал вопрос, вытекающий из его размышлений. А о том, что в последнее время Гитлер всё чаще теряет грань между своими мысленными экзальтациями и реальностью — в рейхсканцелярии знал уже каждый, кому приходилось с ним общаться. — Пора принимать решение. Нельзя оставлять без последствий то, что оставлять без последствий попросту невозможно.

— У вас есть доказательства того, что Роммель действительно принимал самое непосредственное участие в заговоре?

— Их более чем достаточно.

«Он что, решил подстраховаться? — почти с презрением спросил себя Гиммлер. — Или же захотелось подставить меня в образе злодея-губителя «любимца армии?».

— Я имею в виду не поддакивание «народного фельдмаршала»[5] чьему-то мнению за рюмкой коньяку. Не вольномыслие на подпитии… Чтобы обвинить в измене Лиса Пустыни, героя Африки, понадобятся очень серьезные аргументы. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Германцы уже смирились с тем, что в числе заговорщиков оказались высокопоставленные военные рейха. Поэтому их не очень удивит, что среди них оказался и Роммель. — Фюрер недовольно покряхтел: аргумент показался ему слишком сомнительным, и потом этот намёк на то, что против фюрера восстала вся военная элита… — Тем не менее, я и начальник Главного управления имперской безопасности Эрнст Кальтенбруннер отдаём себе отчёт в том, что речь идёт о «герое Африки», командире Африканского корпуса, командующем группой армий и всё такое прочее. Да, мой фюрер, я готов официально заявить: имперская служба безопасности располагает достаточным материалом, чтобы дать добро на арест фельдмаршала Роммеля. Если же вы позволите провести хотя бы беглое расследование с правом допроса фельдмаршала…

— Никаких допросов, — болезненно поморщился Гитлер. — Только никаких официальных арестов и допросов. Хватит с нас Штюльпнагеля. Но тот хоть сам стрелялся. Этот же ранен в бою. Да и славу Штюльпнагеля не сравнить со славой «героя Африки» Роммеля.

— Понимаю, мой фюрер.

— Нет-нет, Генрих, — вспыльчиво отреагировал на его согласие Гитлер. — Я решительно протестую против каких-либо санкций. Арест, пытки, казнь… Этого заслуживает любой предатель и заговорщик. Но когда подобные действия коснутся Роммеля, мы лишь деморализуем значительную часть нашего генералитета и офицерского корпуса.

— …Которая и так уже деморализована, — цинично напомнил ему рейхсфюрер С С.

— Однако оставлять Роммеля не у дел тоже крайне опасно, — заметил Бургдорф.

— Генерал прав, — поддержал его Гиммлер. — Очень скоро англо-американцы найдут его слишком удобной фигурой для переговоров с внутренними врагами рейха, для организации переворота и планов послевоенного переустройства Германии. Пусть даже планов несбыточных, но в наше время крайне нежелательных.

Фюрер наконец-то перестал вышагивать, уселся, но не в своё кресло во главе стола, а чуть сбоку, на которое во время заседания обычно усаживался Мартин Борман. Этим Гитлер как бы подчеркивал, что не намерен диктовать свою волю, а всего лишь хочет посоветоваться, как бы лучше выйти из создавшейся ситуации.

— Посудите сами, мой фюрер: фельдмаршал почти не сражался на Западном фронте. Он принимал участие в боях во Франции, но по существу сдал англичанам всё французское побережье. Увешан всеми наградами, а потому, попадая в среду солдат, чувствует себя эдаким Бонапартом. К тому же не следует забывать, что из Африки Роммель вывез несметные сокровища.

— Вот именно, и сокровища… — пробормотал себе под нос Гитлер.

— …Большая часть из которых покоится на дне Средиземного моря, часть — в хранилищах в Южной Германии… Но не исключено, что какую-то часть драгоценностей фельдмаршал припрягал где-то неподалеку от своего поместья.

— Припрятал?! — спросил Гитлер с таким искренним удивлением, словно и мысли не допускал о подобной возможности.

— Не исключено. Скорее всего, припрятал. И в нужное время они могут быть использованы во вред рейху.

— То есть, точных сведений у вас всё ещё нет?

— Однако их можно получить. Судя по всему, Роммель уже сейчас откровенно рассчитывает на благосклонность к нему если не англичан, то хотя бы американцев. Не говоря уже о русских. К тому же известно, что он давний приятель Паулюса. А уж «герой Сталинграда», конечно же, замолвит словечко перед Сталиным по поводу «героя Африки», ничем не насолившего русским.

— …И даже сражавшегося против их естественного врага — Великобритании, — с видом первооткрывателя подхватил его мысль Гитлер, хлопнув при этом ладонью по столу.

И что странно: над этим мы как-то совершенно не задумывались, — по-холуйски признал вселенскую мудрость хозяина командующий войсками СС. — Чтобы так, всерьез…

Гиммлер умолк, рассчитывая, что фюрер вновь поддержит его и четко сформулирует приговор. Однако Гитлер задумчиво молчал. Причем рейхсфюрер СС не был уверен, что вождь осмысливает ситуацию или хотя бы ощущает себя присутствующим здесь.

«Чего он ждет? — возмутился он наконец. — Что я предложу убить фельдмаршала из-за угла? Взорвать вместе с его деревенским особняком?!».

Перейти на страницу:

Похожие книги