Держусь, когда все вокруг начинает расплываться в глазах цветными кругами.
Пока вокруг ни остается ни души.
А потом падаю на колени, задыхаясь от приступов удушья.
В этот миг как будто сама судьба напоминает о том, что от нее не сбежишь. Раз за разом мы будем возвращаться на те же круги, начиная борьбу заново. Настанет ли тот, на котором мы встретимся обычными, где не будет Коракса? День, когда не будет необходимости держаться?
И с первым вырвавшимся из горла рыданием я обнимаю колени руками. Хочется просто вытравить из себя каждую секунду, проведенную рядом с Ником, забыть все ночные разговоры. Не думать о том, как жить дальше.
– Мисс, с Вами все в порядке?
Надо мной обеспокоенно склонившись, стоит пожилой мужчина в шляпе и плаще.
Я поднимаю голову, усмехаясь тому, что именно это воспоминание было самым первым в моей новой жизни.
– Мисс?
– Все в порядке.
Я тянусь к карману, чтобы достать платок. Но вместо ткани нашариваю свернутый лист бумаги, вместе с которым что-то выскальзывает из кармана и со звоном падает на асфальт.
Мое кольцо. Поблёскивает в солнечных лучах. Я надеваю его, возвращая туда, где ему место.
Ник хотел вернуть его, но не успел. Сможет ли он пройти этот путь снова, найдет ли собственный дневник, что вернул в Хелдшир? Вот только в нем больше нет ни одной записи обо мне. Я сама себя оттуда стерла. И теперь судьба сыграла со мной злую шутку.
Я разворачиваю сложенное в несколько раз письмо и начинаю читать.
Принцесса,
Морковка,
Веснушка,
Любимая,
«Nous étions nés pour nous rencontrer. Мы были рождены для того, чтобы встретиться», – вот, что сегодня утром я тебе сказал. Сначала я хотел записать только одну фразу, но понял, что никогда не писал тебе писем. Наверное, настал момент это исправить. Тем более у меня пока есть время.
Я никогда не писал тебе писем, как делал Тайлер. Не успел. Да и повода не было. Хотя, скажу честно, в тайне ревновал. Разумеется, не так, как ревновал бы сейчас, увидев рядом с тобой другого мужчину, а так будто ему всегда было известно что-то, что мне никогда не будет. Конечно, я заталкивал это чувство подальше в глотку, но раз решил быть откровенным, то до конца. Теперь ты знаешь – я еще тот собственник.
Я никогда не писал тебе писем. Может, поэтому, мне захотелось единственное от тебя оставшееся, – то самое письмо номер восемь, – присвоить. Сначала я спасал его от твоего отца, чтобы сохранить хоть что-то от вашей переписки с Таем. После побега – от тебя, чтобы защитить от боли, потому что не всякая правда должна быть сказана. А после моего ухода – я избавился от него. Сжег, не жалея, спасая уже себя самого. От тебя. Чтобы каждый раз, глядя на твой почерк, не вспоминать…
Я провел не один вечер, представляя в подробностях, что высказал бы тебе в лицо. Ничего хорошего, уж поверь. Но сейчас я говорю «спасибо». Надеюсь, ты поймешь, почему.
Я никогда не писал тебе писем, но оставил дневник. Мне кажется, я не смог бы дать больше, и хочу, чтобы ты знала: переписанная тобою часть ничего не изменила.
Теперь я понимаю, тот Ник – я до побега – знал обо всем с самого начала.
Когда ты во всем призналась, картинка в моей голове сложилась как две подходящие друг к другу шестеренки, и я понял, он не мог не знать.