Читаем «Если», 2002 № 08 полностью

Когда я вернулся, обед уже заждался меня. Масса возможностей для Фрэнка ломать руки из-за того, что я надолго задержался под душем — ростбиф неминуемо погибнет. Все чепуха. Затем обед — и многозначительные взгляды. Но признать, что я потерял терпение, невозможно. Ни для них, ни для меня. Никто не сказал ни слова.

В ванной перед сном я отшлепал свою щеку, подержал лицо в теплой воде, растер его и снова отшлепал — но пощипывание вечернего холода угнездилось глубоко в костях, и несколько дней спустя я еще ощущал, как под кожей прокладывают свои туннели муравьи.

Каждое утро Фрэнк отвозил Рейчел в Кембридж на машине. Она арендовала в городе офис — крохотную комнату с письменным столом, компьютером и ксероксом.

— Хорошо, что есть куда уехать из дома. Нарушить единообразие дня.

Иногда они встречались, чтобы перекусить вместе. Почти каждый вечер он привозил ее домой; или она брала такси и приезжала часов около трех дня. Своей машины у нее больше не было. Какое колоссальное самопожертвование с ее стороны! Одна из ведущих сценаристок английского телевидения должна теперь полагаться на Фрэнка или на национальную сеть железных дорог, чтобы ее доставили из студии на место съемок, на деловую встречу.

В те дни, когда она возвращалась домой рано, я старался использовать каждую свободную минуту. Я пытался выведать, чем наполнена теперь ее жизнь, заставить разговориться хотя бы об этом современном «мыле». Но она всегда была ужасно усталой и радовалась возможности отдохнуть от дневных забот. Кроме того, ей нужно было готовить вечернюю трапезу. Заметьте, не «ужин», не просто и коротко «еду». Всегда Вечернюю Трапезу (заглавные буквы в стиле студии). Бифштекс с кровью — чаще всего. Жареные овощи — всегда. Мясная подливка. Плотный пудинг.

Но по крайней мере она разрешала помогать себе. Это было очень приятно — делить с ней простые домашние обязанности. Возникало ощущение интимности. Ощущение сближения. Но, в конце-то концов, не исключено, что это была просто нейтральная зона, место, где наши разногласия не вырывались наружу.

— Если ты возьмешься почистить овощи, я займусь подливкой.

Не похоже на духовное общение.

— Ты не окажешь любезность?

— Да?

Ее руки были по локоть погружены в воду мойки.

— Ты не можешь отбросить волосы с моего лица?

Я заложил прядь ей за ухо. Почти совсем седую.

— Спасибо.

Я отошел. Ее лицо освещалось зеленоватым солнечным светом, отраженным от воды в мойке. Морщинки в уголках ее рта. Она выглядела невыразимо грустной. Мне хотелось ее обнять.

Хуже всего были утра. После ночи в постели с Фрэнком она просыпалась, заряженная им, выпрыгивала из их спальни и сновала по дому, как хлопотливая белка, а Фрэнк выстреливал нежности жутким диснеевским фальцетом, сплошные «сю-сю» и «л» вместо «р».

— Чайку с то-оштиками?

Ну просто Чип и Дейл.

— У-у-у! Чайку с то-оштиками!

Возможно, причина была психосоматической или воздействовала тяжелая погода — теплые лихорадочные штормы, налетающие с Атлантики, — но лицо у меня вновь начало болеть, и совсем нестерпимо по вечерам. Единственное облегчение — уйти спать часов в девять. Если мы засиживались за разговорами дольше, веки у меня начинали дергаться, и возникала особая зубная боль, заставлявшая меня ворочаться и метаться всю ночь напролет. Но даже в лучшем случае я спал не больше четырех-пяти часов, а потом меня будило яростное жжение в уголках рта.

Я просыпался около пяти утра и устремлялся вниз в кухню. Жить в этом доме было приятно: точное равновесие чистоты и беспорядка, рождающее ощущение уюта. Дом нравился мне по ночам: читать, или смотреть «мыло», или попивать кофе, или сидеть в гостиной за компьютером. Двигаться тихо-тихо, чтобы никого не побеспокоить — вот что было лучше всего. Правду сказать, приятнее всего было чувствовать себя незваным гостем. Это создавало иллюзию контроля.

Я вновь завел обыкновение смотреть «Зеленые дороги», и мне стало ясно — без обиды и горечи — до чего же редкостный сериал мне пришлось покинуть.

Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю — какого сценариста хотя бы раз не посещала эта несбыточная мечта? Мечта старая, как сам театр; вообразите драматическое произведение, которое сохраняет классические принципы единства времени, места и действия с помощью простейшего приема — без пауз, без концовок, никогда ни под каким видом не покидая прямого эфира.

Рейчел была первой, кто воплотил мечту в реальность.

Завистники говорят, что осуществление мечты было просто вопросом времени. Что сериалы вроде «Старшего Брата» проложили путь, будучи по-своему более радикальными. Что надо было просто дождаться соответствующего развития техники. Но это умаляет новаторство Рейчел. Драматическое, правдоподобное круглосуточное представление — это ведь не просто вопрос масштаба, оно подчиняется своду совершенно новых правил, которые еще никто не формулировал, пока Рейчел не бросила в лицо всем свою перчатку — «Зеленые дороги».

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Если»

Похожие книги