Несмотря на раннее утро, там меня уже ждет куча народу. Вижу военачальников, мацукэ, секретаря Сабуро и еще с десяток малознакомых людей. Наверное, местные. Захват Эдо прошел быстро, но сумбурно. В какой-то момент я даже потерял контроль за ситуацией. Гвардейцы Абэ стремительным наскоком овладели мостами в городе и вышли к воротам замка. Там уже вовсю рубились мои диверсанты-ронины. Им удалось открыть одну створку, и тут охрана на стенах подняла тревогу. Пришлось отбиваться от превосходящих сил гарнизонных самураев. Погибли почти все ронины (оставшихся в живых я щедро наградил и назначил на командные должности в армии), однако воинам ордена Яцуфусы удалось зацепиться за ворота. После чего подошли основные силы генерала Симодзумо Хиро, и крепость была взята. Не сразу, конечно. Все утро шли отдельные стычки как в самом городе, так и в замке, где в донжоне засели остатки огигаяцу. Мне сначала предложили их поджечь, но было обидно рушить красивую башню, и я дал слово отпустить осажденных.
Сам Нориката Огигаяцу был холост и бездетен (говорили, что и бесплоден тоже!), поэтому мне не пришлось принимать тяжелых решений о казни его семьи или сторонников. Те, кто хотел уехать, сделали это в течение дня. Остальные погибли еще раньше, во время битвы при Хиросиме. Все, что мне оставалось, — это дать команду сменить охрану пограничных фортов и застав, поставить своих людей на руководящие посты в администрации города и провинции, а также провести инвентаризацию трофеев (патрулирование Эдо и комендантский час, который тут оказался в новинку, само собой).
А трофеев оказалось много. Во-первых, вся казна дайме. Больше ста тысяч коку в золотых монетах, векселях и храмовых ассигнациях. Во-вторых, разведывательная информация. Нашлись подробные карты земель Ходзе, Такэды, Яманоути и Сатакэ с указанием количества войск, планов по боевому развертыванию. Особенный интерес представляла переписка Норикаты с Уджиятсу, Сингэном и другими дайме. Ее я тут же отдал Мураками для анализа и систематизации. С большим интересом выборочно прочитал архив Огигаяцу. Чего тут только не было. Отчеты разведчиков (по ним можно будет вычислить шпионов в моих землях), экономические расчеты по провинциям, досье на высокопоставленных персон. Нашел папочку и на себя. Молод, порывист, хороший мечник, души не чает в жене и ребенке, почтителен с отцом и дядей, покровительствует брату. После ухода в монастырь матери отношений с нею не поддерживает, находится под сильным влиянием тестя.
А отец моей жены Ёсиацу Сатакэ, оказывается, ой как непрост. Влияет на меня… Еще бы понять как. Вчера пришли новости, что тесть объявил войну Ходзе. А сегодня мне приносят письмо — Ёсиацу со свитой срочно выехал в Эдо. Жди и встречай родственников, зятек.
Писем вообще последнее время приходит куча. Во-первых, от японских дайме. Крупные князья, естественно, проигнорировали мою Клятву. Зато от мелких — отбоя нет. Послания аристократии можно условно разделить на три типа. Проклятия на мою голову (большинство). Осторожный интерес, вопросы, пожелания наладить постоянную переписку и даже дипотношения (с десяток, всем ответил). И наконец, три письма, которые меня порадовали от души. Вернее, даже четыре, но про последнее расскажу отдельно. Первое письмо — от настоятеля киотского храма Тайсэкидзи Набы Санэнаги. Предлагает помощь в агитации среди синтоистского священства. Вывесил мою прокламацию перед своим храмом, готов посодействовать финансово и идейно. Долго распинался, как здорово ложится моя концепция реставрации власти императора в синтоизм с его легендой об императоре Дзимму — праправнуке богини солнца Аматэрасу. Вертикаль власти получалась весьма стройной. Землей и людьми правят боги, делегируя свою власть японским царям. Не китайским! Это важно. Всю историю Япония постоянно что-то заимствует из Поднебесной. Буддизм, конфуцианство, бумагу, шелк, иероглифы… список можно продолжать и продолжать. Японская элита на Китай постоянно смотрит как на образец во всем — от чернения зубов и выбеливания лица (хорошо маскирует следы от кариеса и сифилиса) до медицины и военной стратегии (трактаты какого-нибудь Сунь-Цзы — местный бестселлер, имеется в библиотеке любого дайме). В общем, Наба был эдакий мягкий националист (не изоляционист!), и с ним можно было иметь дело. Тем более что мне был необходим кто-то из местных вменяемых попов, чтобы привести ситуацию с религией в Японии в порядок. Честно сказать, местный синкретизм (молимся и Будде, и Аматэрасу, медитируем в Пустоту и на Белый Лотос) меня порядком достал. Ну нельзя быть такими всеядными! Не тот век еще для религиозного либерализма. Рановато разрешать народу молиться любому пню. Мощный культ императора, божественного потомка Аматэрасу, — вот что нужно рядовым японцам! А все остальное идет лесом. Собственно, в таком духе у нас и завязалась переписка с Санэнагой.