— Где была? — переспросила она с невинным видом. — Вряд ли ты мне поверишь, если я скажу тебе, что мы… играли в карты? — Она засмеялась, увидев выражение его лица.
— Даже за деньги не поверю, — проворчал Дэнни, глядя ей в глаза.
— А мы и не играли на деньги. — Она лучезарно улыбнулась. — Это было бы противозаконно.
— Нарываешься, Кэт. Честное слово, нарываешься.
— И на что же именно я нарываюсь, Дэнни? — Она упрямо не отводила глаз, хотя у нее дрожал каждый нерв от невыносимой близости к нему.
— Как ты можешь вообще… так себя вести… так одеваться…
И тут Кэти вспылила.
— Как — «так», Дэнни? Как я себя веду? Как я одеваюсь? — Она смотрела на него с гневным вызовом. — Как взрослый человек? Может быть, именно это тебе не нравится, Дэнни? — Кэти нарочито медленно провела языком по губам, по-прежнему глядя ему прямо в глаза. — А может, тебе не нравится, что я уже не ребенок, а взрослая женщина?..
— Которая, похоже, ищет себе неприятностей, — перебил он. Ее слова попали в цель — руки, упиравшиеся в стену по обеим сторонам от ее головы, сжались в кулаки.
— Откуда тебе знать, чего я ищу, Дэнни? Ты же меня в упор не видишь. А другие мужчины не такие слепые. — К глазам подступали слезы, но она решила не поддаваться слабости. Она не заплачет. Ни за что!
Дэнни не хотел слышать о других мужчинах. Не хотел думать о том, что она выросла и стала взрослой. Он вообще не хотел думать.
Сам удивившись молниеносности своего движения, Дэнни схватил ее за волосы и оттянул ей голову назад. Он не мог больше сопротивляться. Подгоняемый силой, над которой был не властен, он впился в ее губы.
Желание опалило его, словно пламя пожара. Он тихо застонал, обхватил ее за тонкую талию и притянул к себе.
Ее губы раскрылись под его натиском, и она слабо застонала, ощущая вкус его разочарования, его гнева, его страсти. Его великолепной страсти. Она прильнула к нему, обхватила его руками, выплескивая накопившиеся за все эти годы любовь, тоску, желание.
Его рука соскользнула ей на бедро, обхватила и прижала еще теснее к отвердевшей плоти. Желание огненным языком выжигало его изнутри.
Он так давно ничего не чувствовал, так давно похоронил все свои мечты и надежды! Но сейчас было не просто вожделение. Сейчас он хотел больше. Дэнни давил на нее всем телом, прижимая ее спиной к двери, пока не начал чувствовать каждый ее дюйм так, словно это была свежая наколка у него на коже. Он знал, что ему никогда не забыть этого мгновения — как изогнулась ее тонкая талия, как ее маленькие груди расплющились о его грудь, как податливо раскрылись губы. Она слилась с его телом, словно ей было предназначено принадлежать ему.
Он хотел ее больше всего на свете, но помнил, чего стоило ему в прошлом желание. Знал, что хотеть значило потерять.
И все равно хотел.
Она задрожала, когда его ладонь накрыла ее маленькую упругую грудь. Дэнни услышал ее слабый стон, ее участившееся дыхание.
Кэти прижималась к нему, крепко обхватив руками. Вся накопившаяся у нее в сердце любовь изливалась на него сейчас; она вжималась в его тело, словно старалась раствориться в нем.
Его рука стала нежно ласкать ей грудь, нашла чувствительный сосок.
— Дэнни… — Звук ее голоса пробился сквозь его эротический транс, и действительность обрушилась на него, как камнепад. Он резко отступил назад, уронив руки.
Кэти потрясенно смотрела на него широко раскрытыми, затуманенными глазами, губы у нее покраснели и припухли.
— Дэнни?
— Прости, — тихо сказал он, не осмеливаясь взглянуть на нее. — Прости меня, Кэти. — Кровь все еще жарко и быстро стучала у него в жилах. Надо было взять себя в руки. Немедленно.
Глаза у нее наполнились слезами, лицо Дэнни поплыло. За что он просит простить его?
— За что? — требовательно спросила она, изо всех сил сдерживая слезы.
— Мне не следовало этого делать.
— Ты ничего и не сделал. — Она не могла сдержать обиды и гнева. — Мы сделали это. Вместе, Дэнни. Я в такой же степени участвовала в этом, как и ты.
Он покачал головой.
— Мне этого не нужно, — сказал он. Конечно, ему этого не нужно. Ему не нужна любовь, и ему не нужна Кэти. Никогда больше не позволит он себе полюбить женщину. Особенно такую женщину, как Кэти, у которой есть все, чего он когда-либо хотел.
— Ты врешь, — сказала она, наблюдая за мучительной борьбой у него в глазах и на лице. — Это нужно тебе, Дэнни, — тихо прошептала она, не сдерживая больше слез. — И тебе нужна я. Ты просто не хочешь или не можешь этого признать.
— Нет. — Слово прозвучало холодно и безучастно. Он сжал кулаки и сунул их поглубже в карманы, чтобы не прикоснуться к ней снова.
— Да, Дэнни. Ты больше не можешь этого отрицать. Я вижу тебя насквозь. Ты просто боишься признать, чего хочешь и что чувствуешь. — Кэти вздернула подбородок, вынуждая его посмотреть ей в глаза. — Ты боишься, Дэниэл Салливан. Боишься.
Никакие другие слова не возымели бы такого эффекта. Словно прозвучал боевой клич. Словно перчатка брошена к ногам.
— Боюсь? — с насмешкой сказал он, зная, что она права, и ненавидя за это и ее, и себя. — Да я в жизни ничего не боялся.