А потом, выпив притащенной лешим воды и закусив бутербродами, приготовленными раскрашенной под боевой камуфляж феечкой, тоже приглашенной на вечеринку у гарпии, мы сели за вторую партию, так как бабушка заявила, что пойдет спать только после третьей игры. Боевая фея с укуренным лешим вновь занялись музыкальным сопровождением немноголюдной (если наш мини-зоопарк из представителей разных видов можно было так назвать) вечеринки. Играли они на удивление слаженно, несмотря на витавший аромат дурмана. Или именно благодаря ему?
А на кресле, щуря хитрые глазищи, сидел треххвостый кот, которого раньше в комнате не было, и, что вполне нормально для мелкой нечисти, ухмылялся. В сумке же дрых зачарованный бабушкой домовенок, которого она отправила в вынужденную спячку, чтобы не мешал ей вспоминать молодость. Ох, будет дуться утром Веня, как пить дать, будет! Все самое интересное ведь пропустил!
— Помогите… — Я запнулась, увидев их. Красивых, молодых, нарядных студенток с разного вида травмами, сидящих на скамьях просторного белого помещения и с нехорошим таким интересом изучающих меня. И это поздним вечером! Время повышенного травматизма, что ли?
— О! Еще одна явилась, — фыркнула седая ведьма, расположившаяся за полукруглым столом, на котором стояло овальное зеркало. — И что у тебя болит, голубка? — насмешливо спросила она, глядя на мое платье.
— Она у меня болит! — указала я на медленно вплывающую следом Клару. Та уже вовсю изображала умирающего лебедя, и перебирающая теневыми пальцами рука на ее горле тому активно способствовала. — Она потеряла контроль над собственным проклятием! Пожалуйста, сделайте что-нибудь, — глядя на женщину, по-прежнему ехидно улыбающуюся, взмолилась я. — Да что же вы сидите-то! Рука же ее задушит!
— Да-а-а, — протянула ведьма, сложив под подбородком руки. — Чего только девки не придумывали, чтобы к Сигурду попасть. Но это что-то новенькое. Вы как мужика делить-то собираетесь, изобретательные мои?
Я ошарашенно уставилась на нее, она с иронией — на меня, а больше десятка потенциальных пациенток начали тихо перешептываться. Так «тихо», чтобы все обязательно услышали, как они расправляются с наглыми конкурентками. И, не выдержав, я воскликнула:
— Черт знает что! Это целительский корпус или конкурс красоты? Ей помощь нужна! — Клара очень кстати захрипела, как по команде придушенная своим творением. — А мне валерьянка! — И, оглядев присутствующих, зло рыкнула: — И подавитесь вы своими мужиками! Позовите уже кто-нибудь лекаря… женщину!
Вот тут всепонимающий взор ведьмы сменился на озадаченный. Девки на скамьях заткнулись, и в воцарившейся тишине раздался спокойный мужской голос, прозвучавший из зеркала на столе:
— Ко мне обеих, Раиса! Ехтиндру тоже вызови. Немедленно!
Под завистливые вздохи сидящих в приемной девиц нас с Кларой препроводили за дверь одного из кабинетов. Там тоже была дверь, а за ней очередной кабинет. И еще одна дверь, и… Да что за ерунда?! Когда пожилая ведьма направилась к шестой двери, я не выдержала и возмутилась:
— Может, сразу в морг? А то, пока дойдем, тело уже остынет.
На что мне спокойненько так порекомендовали заткнуться и топать дальше. Ну а когда мы наконец пришли, я подумала, что с удовольствием прошла бы еще столько же, лишь бы оказаться подальше отсюда. Потому что целитель, стоящий возле кушетки, был мне знаком.
— Сигурд, принимай пациентку. То есть обеих! — пряча улыбку в уголках губ, отрапортовала наша сопровождающая. — Ехтиндра сейчас поднимется.
— Ты свободна, Раиса.
Подхватив потерявшую сознание Клару на руки, мужчина переложил ее на кушетку и, не глядя на меня, принялся осматривать шею, в которую вцепилась ожившая страшилка. Я же, пользуясь его занятостью, начала осторожно пятиться к выходу, намереваясь отправиться вслед за ведьмой, как вдруг услышала язвительное:
— Что-то мне это напоминает, госпожа Ирмин. Я, вы… и пациент без сознания. — Блондин медленно обернулся и потянулся рукой к своим очкам, на что я испуганно выкрикнула:
— Не смейте!
— Что не сметь? — не понял он.
— То, что вы хотите сделать, — севшим голосом пробормотала я.
— Поправить очки? — уточнил мужчина и чуть тронул черную дужку, убирая с нее серебристую прядь, выбившуюся из короткого хвоста.
— Поправить? — Я окончательно растерялась и поэтому, наверное, сморозила то, что говорить не следовало: — А снять?
— А надо снять? — Краешек его губ дрогнул в полуулыбке.
— Меня спасать кто-нибудь будет? — раздался возмущенный хрип с кушетки, и Сигурд, обернувшись к Кларе, ровным голосом сказал:
— Проклятия — не моя специализация. А физические повреждения у вас не критичны. — И сквозь зубы добавил: — Так что подождите своей очереди, Клара.
Ведьмочка задохнулась. То ли от обиды, то ли от нового сжатия черной пятерни. Потом захрипела, закашлялась, пытаясь уцепиться наманикюренными пальчиками за ворот мужской рубашки, но лекарь легко уклонился от ее рук, и брюнетка, закатив глаза, рухнула обратно.
— Вы, вы… Да как вы можете с ней так! — Я не находила слов. Их нашел василиск.