Читаем Долина белых ягнят полностью

Воздух над учебным центром непрерывно сотрясали взрывы, выстрелы, пулеметные, автоматные очереди, по ночам прожектора щупали небо — фабрика по изготовлению убийц и диверсантов работала непрерывно. Чем лучше овладеешь «наукой», тем больше у тебя шансов уцелеть. Программа была насыщена до предела. За девяносто дней, верней, суток, кроме парашюта, надо было освоить многое — в том числе подрывное дело, системы стрелкового оружия, принятые меры на вооружение в армиях разных стран, основы медико-санитарного дела. «Промывание мозгов», то есть идеологическая обработка, была обязательной для всех.

«Гвоздь программы» — умение убивать. Метод зависит от обстановки. Есть возможность выстрелить — стреляй метко и быстро из любого оружия. Оказался под рукой нож, топор, камень, кусок проволоки, железа, осколок стекла — сумей действовать безошибочно и здесь. Способов убивать Каскул насчитал более ста двадцати.

Наконец индивидуальная подготовка диверсантов закончилась. Подошло время экзаменов. Ночью Каскула вывели к проволочной ограде. Вдоль нее взад-вперед прохаживался часовой в форме красноармейца. Каскулу объяснили задачу, и он, как тень, подкравшись к часовому, стремительно, по-кошачьи прыгнул вперед, выбрасывая руки. В мгновение ока часовой оказался на земле, шею его намертво перетянула стальная струна. Пока часовой хрипел в руках у Каскула, другие «диверсанты» проникли в «охраняемую» зону, действуя быстро, ловко, профессионально. Преподаватель доволен. «Корош, корош», «гут, гут».

Экзамен сдан. Но диверсанту не всегда улыбается удача. Бывает, он и сам попадает в умело расставленный капкан. Нужно знать, что тебя может ждать, выработать в душе страх перед пленом. Как это делается, Каскул узнал неожиданно. Его швырнули в неглубокую яму, заставили встать на колени, как во время намаза, пригнули голову и сверху захлопнули крышку. Каскула прошиб холодный пот, в первую минуту он вообще ничего не соображал. Сколько прошло времени, он не знал. Наконец «пленника» вытащили наверх, привели в помещение и посадили перед двумя мощными лампами. Начался «допрос», вполне правдоподобный и жестокий. На этом истязание не кончилось. Каскула снова вывели из помещения. Он был настолько обессилен, что едва волочил ноги. Двое «коллег» вели его под руки. Каскула кинули в железный ящик и над ним снова захлопнулась крышка. «Курсанты» его группы по очереди с силой били молотками по ящику, оглушая жертву страшным грохотом…

Чтобы извлечь Каскула наружу, ящик пришлось опрокинуть. «Пленника» вывалили на землю и окатили водой из ведра. Понемногу Каскул пришел в себя. Но его должны были еще провести «сквозь строй»: при этом испытании взвод выстраивался в две шеренги, между шеренгами, как известно, вели «пленного», и каждый нещадно бил его резиновой дубинкой… «Урок» обычно завершался «обезьяньим ящиком» — узким деревянным шкафом, в котором можно было находиться, лишь согнувшись в три погибели. Там полагалось просидеть ночь, но руководитель группы опасался, что этого Каскул уже не выдержит, и поставил ему зачет.

Каскул и не подозревал, какие на него возлагались надежды. Его прочили в командиры группы, членам которой предстояло устраивать засады, уничтожать важные объекты, а потом исчезать в горах, маскируясь под местных жителей: чабанов, табунщиков и даже партизан. По мере приближения оккупационных войск группа Каскула должна была перейти от диверсионной работы к организации отрядов для нанесения ударов по Советской Армии с тыла. «Пятая колонна» в четыреста-пятьсот человек, по мнению фашистских генералов, в горных условиях могла противостоять целой дивизии, если ей подбрасывать оружие и боеприпасы по воздуху, могла даже захватить и удержать горный перевал до прихода гитлеровских войск. Перевалов через Кавказский хребет — раз-два и обчелся. Каскул их все прекрасно знал, знал с точностью, когда какой перевал открыт или, напротив, наглухо закрыт снежным покровом толщиной в десятки метров. «Думают через перевал выйти кратчайшим путем к турецкой границе», — соображал Каскул, лежа в постели после изнурительных «уроков». Он был так измочален, что не мог заснуть.

Летом сорок второго года Гитлер замышлял две связанные между собой операции: захват Сталинграда и наступление на Кавказ. Фашистские войска должны были, взяв Сталинград, вдоль Волги, а потом и Каспия двинуться к Дербенту и Баку. Однако после падения «ворот Кавказа» — Ростова-на-Дону было решено, что серьезного сопротивления гитлеровцы больше не встретят. Поэтому часть немецких войск осталась на Сталинградском направлении (ею командовал известный генерал Паулюс), другая же, во главе с генералом Клейстом, повернула к Грозному. Фашисты стремились быстрей завладеть нефтяными промыслами Грозного и Майкопа. Диверсионным группам надлежало способствовать успеху Клейста. По приказу генштаба учебный центр, готовивший шпионов, принялся усиленно вербовать людей. Перешерстили все концлагеря, пока не набрали нужное количество кавказцев. За подготовкой шпионских групп следили чуть не на самом верху.

<p>2. СЛЕПОЙ ПОЛЕТ</p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека советского романа

Четыре урока у Ленина
Четыре урока у Ленина

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.

Мариэтта Сергеевна Шагинян , Мариэтта Шагинян

Биографии и Мемуары / Проза / Советская классическая проза

Похожие книги