Давно мне не доводилось видеть Солнышко настолько несчастным и разбитым. Слишком избалованный победами, Арджун совершенно не умел проигрывать, не чувствуя себя при этом еще и чертовски униженным. Мало кому приходило в голову отказывать хоть в чем бы то ни было молодому Бхатии, богатому, красивому, талантливому и, пусть и не с титулом, но при этом родством со знатнейшими фамилиями Вессекса поднимало его на высоту, недоступную нуворишам, которые поднялись в высший свет на крыльях своего капитала.
В итоге вершина, на которую жизнь вознесла моего друга оказалась столь высока, что падение стало чрезвычайно болезненным для эго Большого брата, что было необъятно как вселенная.
— Но что же вообще произошло? Это треклятое упрямство и гордыня галатийцев, которыми нас так пугали до отъезда? — вопрошал то ли меня, то ли высшие силы, то ли Арджун, который метался по кабинету как тигр по клетке, то и дело пробуя на прочность то ручки, то бумаги. Все это он запускал в стену.
Интересно, что думает Клэр, засевшая в приемной как мышь в норе. Кажется, дурное настроение начальника заставило девушку изрядно поволноваться.
— Солнышко, выдохни уже. Мир нам не всегда улыбается, с этим приходится смириться. Перестань так сильно переживать. Все когда-нибудь проигрывают.
Арджун замер и бросил на меня раздраженный взгляд исподлобья. О, мы не просто расстроены, мы почти в гневе! Надо же как может вывести из себя нашего несгибаемого лидера всего один камешек на пути, о который он споткнулся ненароком.
— Я — не все! — процедил Арджун и скривился, будто ему пришлось прожевать и проглотить лимон вместе с кожурой.
— Как скажешь, — пожала я плечами и ушла к себе.
Раньше бы наверняка осталась, чтобы попытаться хоть как-то успокоить расстроенного друга, теперь же предпочла заняться своими делами и заодно поберечь нервы, которым и без того досталось. В конце концов, Солнышко у нас пусть и не Самый, но все же Большой брат, впору и самому усмирять собственные чувства.
И все же почему галатийская сторона была настолько упорно в своем отказе? Договор был даже чересчур выгодным для них. Конечно, спустя некоторое время мы бы отхватили свое, по уверениям все того же хитроумного дяди Френсиса, могли бы начать диктовать условия Галатии, однако сейчас подобный исход не смогли бы предугадать…
Возможно, стоит переговорить о сегодняшней неприятности с девушками… Не раскрывая подробностей, разумеется, но они могли и догадываться о том, чем именно вызван такой отпор Лефевра.
Женское самолюбие нашептывало, что, возможно, все дело в том, что я упорно отказывалась пообедать вдвоем с министром, но здравый смысл тут же напоминал, что подобная нелепая мелочность не вяжется с поведением умудренного опыта государственного мужа. Мстить за равнодушие женщины, махнув рукой на государственные интересы? Нелепость. Такие безответственные мужчины не занимают постов в кабинете министров, это я понимала отлично.
Надо еще раз перечитать бумаги, пока Арджун бесится, проверить, нет ли там чего-то, вызвавшего недовольства галатийской стороны. Если не удастся ничего найти, следует попытаться разобраться, кто мог повлиять на решение Лефевра. Не сам же он решил вот так завернуть наше предложение?
Быть может, стоит действовать через министра Крюшо? Кажется, он более открыт для сотрудничества и мог бы замолвить пару слов. Или поговорить с Филиппом? Арджун, кажется, верит в то, что бедняга Маруа тут большая шишка, так почему бы не проверить теории Солнышка на практике? Благо наш милый галатийский друг вряд ли откажется со мной поужинать в приватной обстановке.
Галатийский друг не отказал, выразил готовность заехать за мной и буквально фонтанировал восторгом от перспективы провести со мной вечер. И это даже в свете того, что я обозначила свои планы провести ночь в гордом и независимом одиночестве. Хотя с чего бы Маруа особенно страдать из-за моей недоступности? В конце концов, вряд ли он мучается с нерастраченным либидо, у него всегда есть возможность утолить свою страсть. Наверное, в этом и заключается секрет терпения павлина, он всегда удовлетворен. Во всех смыслах. А еще слишком сильно ценит свою драгоценную персону, чтоб особенно сильно переживать из-за отказа одной из женщин. Наверняка считает, что дело в моей глупости, а в каком-то его роковом изъяне.
Возможно, прав как раз он.
В конце концов, что я потеряю? Сердце? Маловероятно. Случались и со мной необременительные интрижки на ночь-другую, моя юность проходила не настолько безгрешно, в конце концов. И ничего, сердце все еще осталось при мне.
К тому же, лучший способ побороть соблазн — поддаться ему. Да и даже Дин меня поддерживает в этом начинании…