Дикий поднес к губам портативный «уоки-токи», произнес:
— Первый третьему. Прием.
— Я третий — приняли. Прием.
— Я первый. Тебя понял. Приняли. Отбой.
Сергей возник рядом, готов выполнить любой приказ. Полковник только хмыкнул, заспешил сквозь кустарник к дороге, побежал. Дикий тоже взял старт, бросив Сереге через плечо, чтобы оставался и продолжал заниматься домом.
…Отчего ночью бежится легче? Хорошо, что ночь. Главное, не споткнуться о выбоину и не растянуться, Тут-тут-тут — это подметки десантных сапогов тукают по земле. Ух-ух-ух — это полковник бежит чуть впереди. Хорошо бежит. Чует добычу и хочет взять ее первым. Пусть берет. Это еще не добыча, но все-таки. Вдох-выдох, вдох-выдох. Хорошо бежать ночью, легче…
Хороший джип «Чероки», но джип парни взяли. Он стоял в недоумении, а возле него стояли двое слегка попизженных из джипа. Дикий обогнал полковника, подбежал, узнал Ивана, спросил нетерпеливо:
— Ну? Что они?
— Да мы их допросили на скорую ногу. Связники это. Выехали на стрелку. Должны сообщить, что груз доставлен на базу. Они должны вернуться и привезти человека, а может, и группу. Этого, говорят, не знают.
Полковник положил руку Дикому на плечо и кивком предложил отойти. Они отошли.
— Давай, Дик, мои с задержанными поговорят. У них опыта больше.
Дикий усмехнулся, ответил:
— Что с ними говорить! Надо на стрелку ехать. А от твоих людей, Сергеич, за версту ментами тянет. Пусть твои люди займутся прикрытием.
Полковник не стал спорить.
— Ладно, прикроем тебя, — согласился и пошел к своим.
13
Отличный летний денек! Грозовые тучи было собрались над Невой, но ветер разогнал их, а солнце запрыгало на золотых шпилях, на темной воде. Ворвалось солнце и в окно кабинета элитной, как теперь говорят, квартиры на четвертом этаже большего дома, выходящего парадными окнами на Неву. Большой мужчина с фигурой тяжеловеса, которую только подчеркивал тонкий летний костюм, приоткрыл створку окна и с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Услышав шаги за своей спиной, он обернулся. Это вошел секретарь, чья фигура мощью не уступала шефу. Разница между ними заключалась лишь в том, что секретарь своей мощной фигурой при случае должен был закрыть мощную фигуру шефа. И сдохнуть за свою зарплату, если того потребует случай. Но пока бог миловал…
Секретарь положил на массивный журнальный столик пухлую папку в черном кожаном переплете и бесшумно вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Хозяин кабинета отошел от окна и сел в кресло, взял папку, открыл, пробежал глазами первые несколько листов. Глаза у него были круглые, серые и чуть навыкате. Один из листов в папке его заинтересовал более других. Тот, к которому была прищеплена фотография. Сидел, разглядывая фотографию, думал. Надумав же, потянулся к столику, на котором находился пульт, похожий на пульт от видео-магнитофона или телевизора, нажал на одну из кнопочек, и буквально через секунду дверь кабинета отворилась и на пороге снова возник секретарь-охранник.
— Я вас слушаю, Валерий Петрович.
— Коненкова ко мне. Это срочно!
Секретарь молча кивнул и исчез за дверью. Через некоторое время дверь кабинета отворилась еще раз.
— Валерий Петрович, Коненков уже выехал и будет через пятнадцать минут.
— Проведешь.
Секретарь постоял еще, ожидая новых указаний, и, не получив их, ушел в коридор.
Валерий же Петрович продолжил изучение папки. Это был седеющий мужчина сорока пяти лет, вовремя сменивший малоперспективную работу в МИДе на коммерцию. Используя высокие связи и покровителей, часть из которых была сметена августом девяносто первого, часть потеряла посты в октябре девяносто третьего; одним словом, правдами и неправдами Валерий Петрович возглавлял ко времени нашего повествования настоящую финансово-коммерческую империю. В его распоряжении находилось огромное количество людей, и, к своему изумлению, Валерий Петрович неоднократно имел возможность убедиться в их преданности, в готовности умереть за его интересы. Хотя и без предательства не обходилось. К ВП с одинаковым уважением относились и в демократической власти города, и в кругу лидеров криминального Петербурга. Первые уважали за умение делиться деньгами, вторые — за готовность стрелять без излишних предупреждений. Людям ВП пришлось в Санкт-Петербурге основательно пострелять и кое в кого попасть. К властям и коллегам по бизнесу ВП применял чисто бандитские приемы, а с криминальными группировками решал вопросы, используя все свои дипломатические навыки.