В среду пятнадцатого июня мы запустили проект «Их было десять». Ролик собирались снимать в старом сводчатом здании, некогда бывшем штаб-квартирой масонской ложи. Депп сообщил, что в свое время это место приспособили под студию для записи оркестровой музыки. Потом он пустился в пространные объяснения о замечательной акустике и разных особенностях подобного типа музыки, так что я моментально запутался и в итоге сбежал от Деппа, смешавшись с персоналом съемочной группы. Все суетились, в последний раз проверяя антураж и декорации на съемочной площадке, подготовленной для ролика.
Я в который уже раз спрашивал себя: чем все закончится? Я вылизал текст и, как велел Левин, убрал из него «милых» и «дорогих». Моя команда привела в порядок касси и долго препиралась с актерским департаментом, выясняя, кто же будет участвовать в ролике, помимо Дьяволов (поскольку я описал оставшиеся типажи лишь самыми общими словами). Еще нам предстояло решить, кто станет режиссером ролика. Эту работу возложили на меня, и на сей раз я отверг помощь группы, хотя раньше частенько перекладывал такие проблемы на их плечи. Надо было осознать, кто из современных режиссеров способен воплотить мою концепцию в жизнь, и я предпочел сделать это самостоятельно…
Так или иначе, сегодня наши проекты должны были воплотиться в жизнь. И если говорить начистоту: лично я преследовал одну-единственную, но вполне определенную цель. Мой дом в Принстоне. Старое здание, выкрашенное в теплые тона. Дом, который сделался моей тайной любовью. За то время, пока мы готовили ролик, я ухитрился трижды смотаться в Принстон и полюбоваться мечтой. Словно в насмешку надо мной, агентство сменило рекламный плакат. Простая надпись: «Дом продается. Цена 26 миллионов» сменилась на гораздо более завлекательное объявление: «Камин с действующей лицензией. Бесконечное количество розеток. Позвоните сегодня, и завтра дом станет вашим!»
Внезапно я почувствовал себя ужасно одиноким. Я пересек зал, переступая через извивы кабеля и проволоки — туда, где сидели Дансигер и Бэйнбридж, напряженно уставившись в ноутбук.
— Сообщения очень мило составлены, — сказала Дансигер, указывая ногтем на экран. Этим она сразу напомнила мне Джен и мой первый визит в Дом. — И большая часть послания хороша, за двумя исключениями. Первое: ты не вставила Позитивный Ориджин. Никакое послание без него не пропустят.
— Да-да, — отозвалась Бэйнбридж, — но я не знала точно, что можно употребить в данном случае.
— Любую из десяти заповедей, — сказал я, — не ошибешься.
Бэйнбридж покаянно кивнула, и Дансигер продолжала:
— Другая проблема в том, что нельзя в подобных обстоятельствах просто взять и сказать: «Покупайте этот товар». Правила стали гораздо жестче.
Она передала ноутбук Бэйнбридж.
— Не переживай, — встрял я. — Существуют сотни способов обойти это правило.
— Правила создают для того, чтобы их нарушать.
— Не нарушать. Переиначивать. Причем весьма эффективно…
— Если не считать этих недочетов, — сказала Дансигер, — ролик прекрасен. Доведи его до ума и предъяви Боддеккеру.
Я бросил на Дансигер испепеляющий взгляд. Она невозмутимо разглаживала складки на пиджаке. Затем Дансигер отвлеклась от своего занятия и обернулась к Бэйнбридж.
— Если вдуматься, ты можешь приступить к работе прямо сейчас. А нам с Боддеккером надо кое-что обсудить.
С этими словами она взяла меня под руку и повела прочь.
— Если ты собираешься говорить о Хотчкиссе, — начал я, — то не могу обещать…
— Расслабься, — отозвалась Дансигер, ускоряя шаги. — Мне просто нужно ненадолго уйти. Знаешь, некоторые люди не понимают намеков.
— Ты собираешься прочесть мне нотацию?
— Я собираюсь поговорить о Бэйнбридж.
— Ах, вот как!
— Она слишком зациклена на использовании рекламы, влияющей на подсознание.
— Ну, что ж поделаешь?..
Дансигер резко остановилась и глянула мне прямо в глаза.
— Иными словами, ты готов на любые жертвы ради этого ролика? Именно поэтому ты пригласил Чарли Анджелеса?
— Дансигер, не впадай в паранойю. — Я двинулся дальше и ненавязчиво потянул ее за собой. — «Старик» спросил меня, кого я хотел бы видеть режиссером ролика. Я выдал ему список. Имя Анджелеса стояло первым. Я вовсе не настаивал на его кандидатуре.
— Да ладно, Боддеккер. Я прекрасно знаю, как ты относишься к этому проекту. Ты пользуешься благосклонностью Левина и «Мира Нано». Ты желаешь, чтобы все было снято так, как ты это видишь.
— Верно. Именно поэтому они и выбрали Анджелеса. Я рекомендовал его, поскольку полагал, что он сумеет адекватно воплотить в жизнь мое видение.
— Если б я знала тебя хоть чуточку хуже, я бы поклялась, что ты используешь свои связи в личных целях.
— Я? Дансигер, ты всерьез считаешь, что я способен так поступить? — Подвернулся неплохой повод развернуться и уйти. Я бы так и сделал, если бы Дансигер не схватила меня за руку и не принудила остановиться.
— Хочу спросить тебя еще кое о чем. Нет ли во всем этом элемента мести?
— Мести?
— Я говорю о кругленькой сумме, в которую обойдется компании Чарли Анджелес. Вряд ли он станет заниматься благотворительностью.
— А кто из режиссеров станет?