А ведь рядом сейчас мог быть Ангел. Может зря она отказалась от его компании? У них наверняка есть что-то общее: он – артист, она – начинающий писатель. Творческим людям всегда найдется, о чем поговорить. Эх.
Впрочем, не стоит забывать, что этот «творческий» человек слишком уж быстро менял свои пристрастия. То песни ей посвящает, то с обожанием чуть ли не в рот смотрит свалившейся как снег на голову незнакомке. Нет, этого парня можно смело вычеркивать из списка возможных претендентов на роль «любовь всей моей жизни». Ева недовольно наморщила нос.
Что за глупые размышления? Все-таки постоянное давление вредоносной подруги сказывается на ней не лучшим образом. Любовь – в этом Ева была уверена – вспыхивает внезапно, а не выводится по каким-то формулам. Именно поэтому следовало успокоиться и перестать думать о русоволосом «ангеле».
Ева вдруг поймала себя на мысли, что о нем-то и думать не хочется. Этот парень был, словно занавес в театре: маячил перед глазами, скрывая от нее главного героя спектакля. И вот сейчас «герой» вдруг нетерпеливо выглянул из-за тяжелой портьеры, пугая ее блеском янтарных глаз. Макс. Вот, о ком ей хотелось думать.
Что-то незримое витало в воздухе, когда он был рядом. Что-то, что пугало и манило ее одновременно. И, как не пыталась Ева скрыться от этого «чего-то», оно с ужасающей скоростью настигало ее.
Неужели Юля сумела разглядеть то, что она сама от себя так тщательно скрывала: ей нравился этот беспардонный тип. Со всем своим набором наглых ухмылок, с его раздражающей привычкой менять спутниц как рубашки, с его невероятной способностью оказываться всегда там, где есть она и злить ее одним своим взглядом. Господи, неужели она и правда влюбилась в этого ловеласа? Невероятно! Она ведь почти не знает его. Ева беззвучно застонала.
Краем глаза она уловила за деревьями какое-то движение. В желудке противно ухнуло. Окинув видимое пространство взглядом и не обнаружив никого, кроме метнувшейся по стволу к вершине сосны белки, Ева ускорила шаг. Сердце глухо колотилось о грудную клетку. В голове тут же всплыли воспоминания об ужасной истории, потрясшей весь город. Черт возьми, как она вообще могла забыть об осторожности?
Вечернее солнце пробираясь сквозь деревья разрисовывало тротуарную плитку в черно-оранжевые полосы. Вытянутая тень самой Евы плавно скользила перед ней, прескакивая с одной световой дорожки на другую. Ева совсем перестала обращать внимание на царившую вокруг красоту. Домой, скорее домой. Черт ее дернул пойти одной через парк. Хорошо, хоть еще не стемнело.
Внезапно ее тень, в очередной раз вынырнув из темной полосы, раздвоилась и вторая ее половина стала стремительно расти.
– Надеюсь, у тебя есть веские причины для такого бездумного поступка, – раздался совсем рядом грудной с мелкими льдинками голос. Ева взвизгнула.
– Черт, ты совсем что ли? – она в панике уставилась на того, кто, с легкостью обогнав самого Копперфильда, материализовался из ее мыслей. – Ты что следишь за мной? Ты псих?
Мгновенный выброс адреналина совершенно притупили чувство опасности и инстинкт самосохранения, и Ева перешла в открытое наступление.
– Ты что думаешь, раз эти смазливые девицы вешаются на тебя как гирлянды на елку, это дает тебе право преследовать меня?
Макс приближался к ней, недовольно хмуря брови. Ева кипятилась все сильнее.
– Ты считаешь, что вправе брать все, что пожелаешь, даже не интересуясь мнением окружающих?
Он оказался так близко, что слышно было дыхание.
– Ты невыносим! Я требую, чтобы ты оставил меня в покое!
– Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергаешь себя? – его голос дрожал от гнева, и желание продолжать моральную порку тут же исчезло.
– Что ты несешь? Какой опасности? Ты – единственная опасность!
Ева попыталась отбить обвинение, хотя понимала, что доля правды в нем есть. К черту! Какое он вообще имеет право тут командовать? Да хоть бы и была опасность – ему-то какое дело? Снова решил поиграть в рыцаря?
– Я не думал, что сегодняшняя встреча так обернется, но Юля…
Ева не дала ему договорить.
– Юля, Юля – идите вы со своей Юлей знаете куда? – слезы навернулись на глаза, и Ева раздраженно смахнула их ладонью. – Я не желаю больше видеть ни тебя, ни твоих хамоватых девиц! Ты меня не интересуешь! Совсем! Так и передай своей ненормальной!
– Зато ты меня интересуешь, – прошептал Макс. – И в этом вся беда.
Он обхватил ее лицо руками, и теплые упругие губы коснулись ее губ. Словно жаркое дыхание невидимого великана обдало ее тело, и Ева поняла, что падает: ноги стали ватными и совершенно перестали держать свою хозяйку.
– Ты еще в обморок упади, – пробурчал Макс, подхватывая ее на руки.
– Отпусти, – прошептала в отчаянии.