Читаем Девятый принцип полностью

Он споткнулся о порожек и тут же почувствовал запах непроветриваемого помещения. Комната или коридор? Его толкнули в спину, он пролетел вперед, споткнулся еще об один порожек, покачнулся и с трудом удержался на ногах. Прислонился к стене. Неужели? С головы стащили мешок, а с рук сняли наручники.

Он заморгал и едва успел заметить, как крыса в военной форме с двумя полосками на погонах скрылась за дверью. Дверь захлопнули и заперли на засов.

Грязная вонючая комната с каменными стенами. Из крошечного окошка в полуметре от пола пробивается солнечный луч. Никакой мебели. Глиняный пол. Запах мочи и гниения. Но — слава Богу! — холодно.

Камера.

Это, конечно, же, камера; он в тюрьме. Солидная дверь, окованная железом. Из этой камеры не убежал бы и Рембо. А окошко такое крошечное, что через него не пролезть и самому тощему дистрофику.

Он обошел комнату кругом, ведя по стенам пальцем.

Скоро явится Каддафи с вяленой рыбой и лепешками.

Он уселся на корточки под окошком и помассировал кисти рук. Делать нечего. Может, поорать и попроклинать их? Нет. Они, пожалуй, все равно ничего не услышат. Если поблизости вообще есть, кому слышать. Было бы у него лото!

Тиволи. В следующий раз надо ставить на красное.

В коридоре затопали, загремели засовом и дверь открылась. В камеру вошел офицер в парадной форме. Медали, полоски, звезды, аксельбанты и сверкающие полумесяцы.

Офицер вытянулся перед Фредриком и отдал честь.

— Просим простить нас, мистер Дрюм, но вам придется провести у нас несколько дней. — Безупречный английский, чуть ли не с оксфордским произношением. Худой загорелый араб, очень похож на Монтгомери.

— Меня зовут полковник Таваллан, командир четвертого пехотного полка, расквартированного в Гизе. Если вы следите за политическими событиями в Египте в последнее время, то вам должно быть знакомо мое имя.

Фредрик не спешил подниматься с корточек. Он изучал начищенные блестящие сапоги и раздумывал, каким образом к ним не прилипла не единая песчинка. Полковник Таваллан. Он совершенно не интересовался политической жизнью Египта. Заглянуть на обратную сторону Луны было бы куда интереснее.

— Просим также простить, но мы не можем предоставить вам более удобного помещения. По воле обстоятельств нам пришлось создать тайную базу в пустыне, временно, естественно, пока не будут выполнены наши требования. К прискорбию, правительство не разделяет наших взглядов на определенные вещи, но мы уверены, что скоро оно изменит свое мнение. Речь идет самое большее о нескольких днях, а может, даже и часах. — Полковник отступил на несколько шагов, чтобы взглянуть в глаза собеседника. Напрасно.

— Кто лежит в морге? — проговорил Фредрик, не отрывая глаз от пола.

— Простите?

— Труп в морге, черт возьми! — Фредрик вскочил на ноги, он был на несколько сантиметров выше полковника. — Фредрик Дрюм, труп в морге! Кто лежит в морге? Может, полковник Таввалан объяснит мне наконец? Фредрик Дрюм здесь, Фредрик Дрюм там! — Он чувствовал, что еще чуть-чуть, и его терпение лопнет. И тогда он вцепится в эту сверкающую рождественскую елку и хорошенько потрясет ее. Счастье, если на ней тогда останется хоть одна иголка!

Полковник отшатнулся и непонимающе нахмурился.

— Умер ваш родственник, так ведь? Нам известно, что вы тот самый знаменитый Фредрик Дрюм…

— Не-е-е-е-е-т! — Фредрик содрал парик, оторвал усы и бросил все на пол перед полковником, который в свою очередь метнулся к двери.

— Прошу прощения, что это все значит? — Таваллан был явно озадачен.

— ЯФредрик Дрюм, да? Кто же тогда тот человек в морге, у которого мои пальцы, мои шрамы, мои родимые пятна, но у которого нет лица?Отвечайте, змей проклятый!

Полковник сжал губы. Он колебался и, кажется, хотел что-то сказать, но передумал, повернулся на каблучках и захлопнул дверь в миллиметре от носа арестованного. Засов вернулся на место.

Фредрик дрожал от возбуждения. Он заколотил кулаками в дверь и принялся поносить тюремщиков последними, известными ему, словами. Он не хотел верить восточной невозмутимости и откровенному удивлению полковника.

Но сотрясение воздуха, как и двери, ни к чему не привели.

Никто не пришел.

Он заметался по камере, но вскоре успокоился. Наконец уселся на корточки под окном и спрятал лицо в ладонях.

Прошло довольно много времени, а Фредрик даже не пошевелился. В голову не приходило ни единой разумной мысли. Полоска света на полу становилась все бледнее и бледнее. Раздался стрекот цикад. И ни единого постороннего звука, как будто все вымерло.

Наконец в коридоре послышались шаги, засов отодвинули, и в камеру вошел полковник, на этот раз — в сопровождении двух вооруженных солдат, которые тут же замерли у двери.

Перейти на страницу:

Похожие книги