Читаем Девчонки и мальчишки полностью

28 января. Сегодня у нас была последняя репетиция. Мы все выступали очень здорово. У нас есть и акробаты, и жонглеры, и дрессированная собака, которая может держать на носу колбасу. Правда, эта колбаса не естественная, из картона, но ее мы так раскрасили, что получилась «краковская». А когда мы Тобику положили на нос настоящую, «чайную» за семнадцать рублей, то он сожрал ее моментально.

Сегодня я разговаривал с Колькой по телефону. Он меня спросил, готов ли я на все. Я ему ответил: готов! Правда, мне не очень хочется портить собственную песню, но ради друга можно.

Новость! Мы вчера Колбасина переизбрали! Он, как унтер Пришибеев, на всех кричал и ругался. Теперь будет потише.

Я очень волнуюсь за завтрашний концерт. К нам приедут и родители и шефы с завода. Кольке-то ничего не будет, а на меня все шишки посыплются за срыв концерта. Танька на меня не глядит, ну, и я тоже на нее не гляжу. Она стала носить голубую ленточку вокруг головы. До меня дошли слухи, что Танька предлагала снять меня с должности барабанщика, но шумовой оркестр не согласился. Все закричали: «Пусть только Мишка сорвет наше выступление! Мы ему дадим дрозда!» А я не боюсь ваших «дроздов»!

29 января. Эти строки я уже пишу ночью. Час тому назад кончился наш концерт, но я только что пришел в себя.

Представьте себе наш школьный зал, а в нем народу — полно! Там и генералы сидели, и учителя из соседней школы, и какие-то неизвестные мальчишки, и один милиционер (чей-то папа).

Сначала Федька показывал фокусы, потом спела Милка из восьмого класса «А», потом вышел на сцену Тобик, и все ему аплодировали за то, что он не ел колбасу.

Но вот, наконец, и Леля нас зовет. Мы расселись на сцене, занавес раскрылся, и Леля объявила: «Песня о дружбе»! Музыка Миши Пташкина!» Ребята наши закричали: «Да здравствует Пташкин!» А я про себя подумал: «Ух! Как сейчас ударю по барабану!» Но я специально пропустил первый куплет. Пусть, думаю, все послушают, а вот после припева я и ударю!

Но как-то вышло у меня, что я и на втором куплете не поломал ритма. Все поют, и я пою! Больно уж музыка у меня хорошая получилась. И Танька рядом со мной пела:

Девчонки, мальчишки!Мальчишки, девчонки!Нам всем подружиться пора!И будет нам весело в классе,Да здравствует дружба! Ура!

Но вот подошел третий куплет, и я подумал: «Ну, Лелька, держись! Как сейчас вдарю левой ногой по барабану!»

И только я ногой замахнулся, глядь, а песня… уж кончилась! Ой, что я наделал? Ведь теперь мы с Колькой поругаемся. Он скажет, что я слово не сдержал!

И я решил спрятаться за кулисами. Но тут подошел Сергей Петрович и говорит:

— Миша, почему не идешь в зал пожинать лавры?

А я отвечаю:

— А мне и здесь неплохо. Тихо, уютно. Сергей Петрович, а вы что хотели придумать, чтобы концерт у нас не срывался?

А он улыбнулся и говорит:

— Ничего. Честное слово, ничего. Я просто верил в тебя и в Колю.

И он ушел.

И только он спрыгнул со сцены в зал, подходит ко мне Колька.

— Ну, Мишка, заказывай себе гроб! Где была твоя левая нога в самый ответственный момент?

— На барабане! — сказал я. — А что?

— А гроза, как в Большом театре? Знаешь, что древние греки делали за такие дела?

— Знаю, — сказал я, — но пойми, я не мог испортить песню о дружбе. Я сам заслушался.

И вдруг Колька как стукнет меня по плечу.

— Ты знаешь, Мишка, я тоже заслушался! Ну, и молодец же ты у меня, композитор! Хороший оркестр получился!

Тут к нам подошли Лелька и Танька и приглашают нас на танцы. Мы с Колькой хотели на них не обращать внимания, но раз они к нам подошли, то и мы решили больше на них не сердиться. И Колька сказал:

— Спасибо, Леля, за концерт!

Это он ее впервые Лелей назвал. И, пожалуй, я теперь Таньку буду звать Таней.

Кто знает, может быть, она не хотела со мной раньше разговаривать потому, что я ее звал неласково? Не знаю. Но в общем надо подумать над этим вопросом. Обязательно подумаю!

<p>Тяп-ляп</p>

Боря Светляков прочел в пионерских «ступеньках»: «Сделай одну-две вещи, полезные для дома», — и решил сколотить табуретку.

Табуретка у него получилась быстро. Но как только села на нее бабушка, так сразу свалилась, заохала: «Ох, тут и костей не соберешь!»

Тогда Борька поправил у табуретки подкосившиеся ножки, поставил ее в угол и написал на бумаге, как в музее: «Не садиться».

А когда к нему пришли ребята из класса, он спрятал эту бумажку, показал всем табуретку и похвалился:

— Во! Моя! Это значит, что я уже поднялся на одну «ступеньку»!

Он осторожно сел на свое «изобретение» и стал незаметно себя ногами поддерживать.

А ребята ему сказали:

— А ты ноги от пола оторви! Оторви ноги!

Боря на сантиметр приподнял свои ноги, и вдруг табуретка рассыпалась на части!

И все увидели, как Борька действительно поднимался. Только не на пионерскую «ступеньку», а с пола.

<p>Первый взлет</p>

Когда Вову Морковкина на сборе решили назначить главным голубеводом класса, Пашка Туманов кричал и бесновался.

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги