На этот раз комнату обыскали гораздо искуснее. Обе ниточки, которые я прикрепил к чемодану, чтобы было ясно, открывали его в наше отсутствие или нет, на вид казались нетронутыми. Но они пропустили другую уловку — крошечный кусочек проволоки. Я закрепил его на самом замке так, чтобы он распрямился, если открыть крышку.
Ким молча наблюдала, как я поднимал потайное кожаное дно чемодана, где хранились чековая книжка банка в Майами и ключ от банковского сейфа.
— Ты думаешь, они нашли их?
— Разумеется, нашли. Они сняли слепок с ключа и запомнили мою подпись.
— Если все так просто, они начнут кое-что подозревать.
— Сомневаюсь, — ответил я, — мы здесь недостаточно долго, чтобы припрятать что-нибудь как следует. Этот чемодан специально сконструирован для хранения, подобных сувениров, а они справились с секретом. Обычно никто не мог найти этот тайник.
— По крайней мере, мы выиграем немного времени, если они попадутся на эту удочку.
— Мы не можем ждать, детка. Не надо недооценивать этих ребят. Ортега хорошенько возьмется за меня, когда поймет, что проглотил лишь приманку.
— Как ты планируешь действовать?
— Узнаю завтра утром. Сегодня вечером я встречусь с этим Хуаном Фусиллой и получу новый план Роуз Касл; затем узнаю, что случилось с Бернис Кейс. Ты останешься здесь...
— Ни за что! — возмутилась она.
— Помолчи. Будешь делать то, что я велю тебе. Это, в конце концов, медовый месяц, а молодожены не должны все время куда-то бегать. От них ждут совсем другого.
— Но...
— Я воспользуюсь черным ходом. Никто не заметит, как я ухожу и возвращаюсь. А если кто-нибудь захочет проверить номер, я бы предпочел, чтобы в нем кто-то оставался. Если спросят меня, скажи, что я занят.
Выражение ее лица было очень недоверчивым.
— Не пытайся запудрить мне мозги, Морган.
Я захлопнул чемодан и поднялся на ноги. Ким не успела ничего сказать, как я прижал ее к себе и, приподняв подбородок, поцеловал в кончик носа.
— Если меня будет ждать такая жена? Черт побери, я стану изо всех сил спешить, назад, чтобы исполнить свой супружеский долг.
После звонка Анджело нам принесли две бутылки шампанского и огромное блюдо с канапе, предваряющее заказанный мной ужин. Если кто-нибудь наблюдал за нами, со стороны все выглядело так, словно мы собираемся провести остаток вечера в номере, занимаясь тем, чем обычно следовало заниматься молодоженам.
Не задавая вопросов, Анджело объяснил мне, как пробраться к черному ходу, не рискуя быть замеченным. Я должен был пройти кружным путем, которым пользовались только технические работники гостиницы, проверявшие работу установленных там кондиционеров.
Закончив инструктаж, он по-лисьи улыбнулся и добавил, как само собой разумеющееся:
— Вы здесь для того, чтобы совершить что-то хорошее, сеньор. Это так.
— Не заставляй меня подтверждать это. Мне надо беречь свою репутацию.
— Да, я знаю. Я просто умею чувствовать, каковы мотивы того или иного человека. Возможно, потому, что я всего лишь посыльный, люди не дают себе труда обращать на меня внимание. Я могу спокойно изучать их, чтобы понять, что ими движет. У меня есть причины ненавидеть многих, сеньор. В Нуэво-Кадисе у меня предостаточно возможностей исследовать самые экстремальные экземпляры, знаете ли.
Я посмотрел на него с легким удивлением:
— Странно слышать такое от посыльного...
— Посыльного с университетским дипломом, сеньор, — просто ответил Анджело. — Изучал политэкономию. Может, когда-нибудь... — Он не договорил.
Я кивнул. Ему не нужно было продолжать. Анджело был одним из тех, кто затаился в ожидании. Ох, как недооценивал Карлос Ортега свою оппозицию! Анджело не взял чаевых, которые я предложил ему, и откланялся с вежливой улыбкой.
Голос Ким прозвучал неожиданно мягко, когда она заметила:
— У тебя есть подход, Морган. Как ты находишь всех этих людей?
— А что такое?
— Они доверяют тебе.
— А ты?
Она мгновение смотрела на меня, выражение ее лица было непроницаемым.
— Я вынуждена, разве не так?
— Необязательно. Почему ты должна мне верить?
— Вот что меня раздражает, — сказала она. — Ведь за твоими действиями не стоит патриотизм. Тебя даже не очень волнует тот факт, что твой тюремный приговор будет смягчен. Для тебя это просто игра. Ты наслаждаешься самим собой. Ты снова Морган-налетчик, не дающий кому-то спокойно жить. Ведь так, да?
Я круто повернулся и схватил пиджак.
— Нет.
— Тогда как?
— Если я скажу, ты мне не поверишь.
— Попробуй.
— Зачем?
— Потому что я единственная, кто ненавидит тебя так сильно, чтобы понять это.
— Не дави на меня, малышка.
— Буду давить столько, сколько захочу.
— И однажды окажешься слишком далеко от меня, — усмехнулся я.
До того как она успела ответить, я вышел за дверь и направился к служебному выходу, который показал мне Анджело.