Читаем Чисто астраханское убийство полностью

Елена Григорьевна, еще не отошедшая от тяжелого удара, лишившего семью единственного кормильца — самой ей в станице делать было абсолютно нечего ввиду отсутствия какой-либо работы, кроме огородной, — готова была обвинить в смерти мужа любого, на кого указывали эти следователи. А они говорили уверенно, назвали преступником именно Калужкина, хотя и напомнили ей, что фактически именно доктор оказывался причастным к гибели обоих детей Антона, а значит, и месть со стороны пчеловода имела под собой почву. И вдова не могла с их доводами не согласиться. Наверное, вот так, трагически ошибся Егор, спутав симптомы, да и откуда ему было знать об аппендиците парня, если тот никогда до этого не обращался в больницу? Отец сам всегда и возил его в Замотаевку, слабый же был мальчик. В общем, поделилась с официальными людьми тем, о чем знала. Что они и записали у себя в протоколах.

Но она рассказала им также, что накануне той последней страшной ночи, когда муж зачем-то вышел во двор, и там прогремел выстрел, Егор Петрович ходил мрачный, неразговорчивый и даже выпивши. А причину она видела в ночном посещении незваных гостей, которые кричали на Егора, что сотрут его в порошок, сам же он после их ухода велел ей молчать, будто ничего она не слышала. А на следующий день случилась беда с мальчиком. Об этом она и вспомнила. Но следователь — капитан милиции с красным лицом — отнесся к ее словам без доверия. Просто отмахнулся: мол, это все — ее собственные догадки, а свидетелей тому нет и подтвердить никто ее слова не может, а стало быть, и никакого значения для следствия ее немотивированные предположения иметь не могут. Зато у него уже имеются твердые улики против преступника.

Грязнов внимательно выслушал, взглянул на Зину, и та лишь молча развела руками: сам видишь, как тут расследовали… И он задумчиво покивал.

— Скажите, Елена Григорьевна, а вы не смогли бы припомнить хоть какие-то фразы либо просто слова, которые кричали те «темные люди»? Вот вроде «порошка»? Не очень понятно, чего они требовали-то от вашего супруга. И вообще, такие посещения до того случая были?

— Нет, не помню… Правда, Егор… Петрович однажды признался мне, вдруг, ни с того ни с сего, что самое дорогое, что у него есть, это мы с Танечкой, и он сделает все, чтобы мы не пострадали. Я думаю, наверное, у него была на то причина, да, Зина? — Она посмотрела на гостью. — У вас же с ним были добрые отношения, я знаю, может, он тебе говорил?

Грязнов заметил, как напряглась Зина, но, помолчав, она тихо ответила:

— Он вас очень любил, я это знаю. Но у меня есть подозрение, что его кто-то настойчиво хотел использовать в качестве… Как это называется?

Курьера, да? Который наркотики перевозит, причем на законных основаниях. Как врач. Я говорила. Слава, — тихо добавила она.

— Нельзя исключить… А что касается вины вашего мужа перед Калужкиным, Елена Григорьевна, так это по воде вилами писано. И в первом, и во втором случае, уж поверьте мне, старому сыщику, он ничего и не мог бы сделать. Отсутствие «скорой помощи» — вот причина гибели девушки. А во втором случае ему потребовались бы совсем другие средства для определения состояния больного. У меня подобных случаев в практике было немало. Так что и винить его не в чем. Правда, разъяренный Калужкин вполне мог и сорвать свою ненависть на докторе, на ком же еще, если его дети фактически погибли в руках Усатова?.. Ну, ладно, предположим, что это именно он застрелил Егора Петровича…

— Да никогда! — воскликнула возмущенно вдова.

— А я не спорю, я говорю: предположим. Тогда за что же он убил Дадаева? За потравленных пчел? Но почему он не застрелил также и своего соседа Руслана, с которым, как слышали, вдрызг разругался? Опять же пчелы пострадали. А этот милиционер, который не имел ни к его детям, ни к пчелам отношения? Странно мне это все. Что он, убийца-маньяк? Сорвавшийся с тормозов мститель? Не верю. Здесь явная натяжка следствия. Вам не кажется, Елена Григорьевна?

— Да я была уверена, и сейчас повторю, что не мог Антон застрелить Егора. Даже в помутнении разума. Ему ж подробно объяснили в замотаевской больнице суть трагического происшествия. Не мог Егор здесь определить, что у парня перитонит, физически не мог. И не уколы тут причина, а надо было отцу раньше думать, почему парень мучается, почему жалуется на живот. Другое тут. Одинокий волк — этот Антон. От него и жена в позапрошлом году сбежала, детей взрослых бросила. За границу уехала…

— Вон как? — Грязнов покачал головой, с укоризной взглянув на Зину.

— Я не считала это важным, — ответила та на его незаданный вопрос.

— А зря. Это обстоятельство, между прочим, кое-что объясняет и в характере Калужкина.

— Так ты теперь считаешь, что он мог? — Зина с тревогой уставилась на него.

— Ничего я не считаю, — недовольно отозвался Вячеслав Иванович. — Фактов у меня мало. И все свидетельства расплывчатые, Алексей тут прав. Одними предположениями дела не прояснишь… Ну, так вы вспомнили хоть что-нибудь, Елена Григорьевна?

— Нет, пожалуй, ничего, — вздохнула та.

— А обыск у вас в доме производили?

Перейти на страницу:

Все книги серии Возвращение Турецкого

Похожие книги