— Кристобаль Хозевич, вы бы присели где-нибудь в сторонке, мешаете, — не удержавшись, сказал я, даже не удивляясь собственной смелости.
Маг резко остановился.
— Вы, молодой человек… — начал он, сильно покраснев, а глаза его мгновенно налились яростью. Я замер, ожидая самого худшего, но он вдруг как-то весь обмяк. — Вы еще многого не понимаете, — продолжил он уже другим, уставшим тоном. — Есть в жизни такие вещи, ради которых человек вдруг способен бросить все, к чему он стремился всю свою жизнь, и о чем мечтал. Все вдруг становиться таким блеклым и неинтересным, и кажется, что до этого момента ты зря, фактически, жил, и, скорее всего, просто прозябал.
— Корнеев все-таки гений, — сказал Роман, внимательно изучив принесенный мною ответ.
Я тупо уставился на него.
— Это Витька ее похитил, — кивнул Эдик. — Одно только непонятно, как же он ухитрился взломать щиты Джян бен Джяна!
— Расскажет когда-нибудь, — заметил Роман, поднимаясь с диванчика. — Полетели на шестой этаж что ли? Здесь нам делать уже нечего.
И вот мы снова у дверей Корнеевской лаборатории. Но на этот раз он тщательно забаррикадировался, и магистры, после нескольких тщетных усилий взломать его защиту, недовольно отступились.
— Что, не получается!? — злорадствовал грубый Корнеев. — Убирайтесь все отсюда. Оставьте меня в покое!
Но сдаваться никто не собирался.
Немного посовещавшись, меня выбрали парламентером (Надо же узнать его намерения!..). Кто-то принес длинную указку, Стеллочка, всхлипнув, дала мне свой белоснежный носовой платочек, я прикрепил его на кончик указки, с минуту мы стояли молча, а потом меня сочувственно, словно прощаясь, подтолкнули в спину, и я пошел…
Я шел медленно, словно по минному полю, каждую секунду ожидая почему-то непременно яркой вспышки прямо перед собой…
— Ну что тебе? — спросил грубый Корнеев через дверь.
— Я как бы парламентер.
— Ну и что?
— Что-что? — начал злиться я. — Переговоры, значит. Пустишь?
— Ну, проходи, — нерешительно сказал Витька и двери открылись.
Первым делом я поискал глазами Маргариту, но ее нигде не было видно.
— Где она? — спросил я, подступая к Корнееву.
— Спит, — ответил он, слегка попятившись. — В лаборантской. Не зачем ей видеть все это…
— Витька, — сказал я. — Бросай ты все это. Что за глупости?
Он как-то странно посмотрел на меня и отвернулся.
— Весь институт с ума сходит, — горячился я. — Все ополчились друг на друга. Постоянные ссоры и безосновательные конфликты. Во что превратился наш коллектив — просто смотреть страшно. — Я немного перевел дух. Витька, все также насупившись, ничего не отвечал. — И ты, тоже молодец, всеми силами помогаешь во всем этом, — закончил я.
— Да я!.. — возмущенно начал он, но затих на полуслове и резко отвернулся.
Я подошел ближе.
Корнеев, снова отворачиваясь, чтобы я не видел его скупых слез, тихо проговорил — Саня, я люблю ее. Пойми это. Ты, компьютерная душа, и представить себе не можешь, как я ее люблю…
Что я, не человек что ли? с обидой подумал я, ничего вслух не сказав, так как понимал, что мои признания Корнееву совсем не нужны. Сейчас он способен воспринимать только одну тему разговора — тему своей любви к ней, и все что ему нужно — расспросы — как она реагировала на те или иные его слова и поступки и что она говорила про него — ведь не может быть чтобы ничего не говорила. А все остальное его уже не интересует — ни собравшиеся маги по ту сторону лабораторских стен, ни конфликты со своим товарищами.
— А как же Верочка? — привел я свой последний аргумент.
— Это совсем другое дело, — вяло махнул он рукой.
Мы немного помолчали, каждый думая о своем.
— Как же ты смог защитные щиты проломить? — устало спросил я. — Ведь это считалось неразрешимой задачей.
Витька неожиданно ухмыльнулся.
— А вы не догадались?
— Да нет.
— Ну тогда загляни в свою голубую папку.
— И что ты хочешь этим сказать? — не понял я.
— Ты все-таки гений, Саня, хоть и дурак.
Я только пожал плечами, понимая, что ничего не понимаю.
— Ну так что? — спросил я, видя, что переговоры зашли в тупик.
— Что-что?
— На чем решим? Ты заканчиваешь это дело?
Витька подумал немного и отрицательно помотал упрямой головой.
— Это твое окончательное решение?
— Да, — кивнул он в какой-то прострации.
— Так и передать?
— Так и передай.
— Ну и дурак же ты! — сказал я, подходя к двери.
— Сам знаю, — ответил Витька и закрыл за мной двери.
— Ну как? — спросил меня Роман.
Я махнул рукой.
— Он всегда был упрям, а сейчас — в сто раз хуже.
— Да, ситуация, — недобро протянул Ойра-Ойра.
— А что тут такого? — не понял я. — Организовать осаду. Через два-три дня отрезвеет, одумается и сам сдастся. Да еще и прощения попросит.
— Да нет у нас этих двух-трех дней! — в сердцах воскликнул Роман. — Хунта со своими подтягивает тяжелую артиллерию из отдела Оборонной Магии. Через час у него все будет готово для глобального взлома.
Я похолодел.
— Они что, с ума все посходили!
— А ты и не заметил, — съехидничал Роман. — Раньше надо было волноваться. А теперь попробуй-ка их остановить, — поморщившись, заметил он, явно намекая на инцидент с Жианом Жиакомо.