И эти скудные запасы подходили к концу. Очень кстати оказались мидии, в изобилии водившиеся в заливе. За ними даже не нужно было нырять - стоило побродить по мелководью. Так что по сегодняшней нашей пище можно было заключить, что мы - два несчастных робинзона, застрявших на острове без средств к существованию. Я бредил идеей эксперимента, который не только не мог осуществить, не мог даже придумать.
Лот также чем-то мучился, опять вокруг него в беспорядке были расставлены пустые банки со спитым чаем.
Третий день над островом висело белое солнце. Море было пронзительно синим. Несколько раз по горизонту проходили призраки кораблей, и мы, скорее по привычке, кричали им вслед и размахивали руками. Неторопливые призраки все так же проходили мимо, не замечая нашего острова.
К этому времени я-как раз успел обдумать эксперимент, имевший целью выяснить, действительно ли мы с братом играем какую-то роль в происходящих событиях. Являемся ли мы только пассивными наблюдателями, или от нас что-то зависит? В результате вечерних да и ночных наблюдений я заметил, что сероватая плесень, кое-где появившаяся на ракушке, вокруг костра не селится. Там же, где тепла нет, особенно на террасах под маяком, эта плесень образовала целые колонии. Таким образом, выходило, что единственно доступной нам мерой воздействия на микроклимат острова являлось тепло. Но, с другой стороны, я отметил, что вокруг хибары и палатки, где ступали наши босые ноги (особенно на берегу, там в мазуте остались отпечатки наших следов), эта плесень цвела особенно интенсивно.
След, например, она заполняла полностью, но не вылезала за край. Вот я и решил попробовать разжечь как можно больше костров и таким образом несколько поднять температуру воздушной среды над островом, увеличить энтропию. Откуда у меня появилась эта бредовая идея, не знаю. Приснилась. Конечно, как я понимал, повышение температуры возможно было лишь самое незначительное, да и то в непосредственной близости к источнику тепла. Для исполнения задуманного нужно было лишь выбрать место и время да натаскать дров из бухты. И я поделился с братом идеей. Он сказал:
- Только костры мы с тобой расположим таким образом... - и очертил по ракушке круг.- А вот сюда...- он ткнул в середину круга.- Какая все это глупость! - воскликнул он и откинулся навзничь. Я согласился, что все это действительно глупо.
Потом мы таскали дрова.
Костров получилось восемь. Друг от друга метрах в пятнадцати. Сравнительно большой круг на самом защищенном от ветра участке острова под маяком.
Только не там, где обрывалась скала и шли каменные террасы, а с другой стороны, где эта скала выступала из ракушечника. Костры мы не зажигали, ждали наступления сумерек, когда спадет дневная жара и в нашей затее появится хоть какой-то смысл. Однако, посмотрев на заготовленные кучи дров. Лот вдруг захохотал.
Да, идея была нелепа. Более того, она была нелепа до такой степени, что могла прийти в голову только умалишенному. Поиздевавшись друг над другом вволю, мы поднялись и побрели в палатку. Радовали две вещи: дрова теперь оказались поблизости, и остатки здравого смысла в нас все же сохранились. Появилась также полная определенность: ничего мы сделать не можем, будем ждать, покуда нас снимут с острова. Теперь мы ложились спать с таким чувством, как когда-то собирались с вечера в школу: ночью в мире что-то происходило, поэтому утро всегда было другим - загадочным и пугающим.
"ВОТ И ЕЩЕ ОДНА НОЧЬ. СУДЯ ПО ЗАПИСЯМ - ДЕСЯТАЯ. ХОТЯ, МОЖЕТ БЫТЬ, ЧТО-ТО УЖЕ ПЕРЕПУТАЛОСЬ.
КАКИМ БУДЕТ ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ?"
Мы лежали в палатке и дожидались наступления темноты. Звуки были знакомые. Вот прошуршал уж, хлопнул углом брезент. Чапа скульнула во сне, плеснулась в воде мелкая рыбешка, ветер зашелестел бумагой, под маяком отвалился камень и ухнул в бухту.
Пролетела муха - длинная трассирующая дуга от головы палатки на улицу. Звуклодочного мотора... Звук чего? Мы вскочили: звук прилетел не с того места, что в прошлый раз, а прямо из бухты. Едва не обрушив палатку, мы вылетели наружу.
Мимо бухты, мимо нас, далеко-далеко пересекая лунную дорожку, проходила на полной скорости моторная лодка. Лот кинулся в воду и поплыл. От маяка долетело эхо всплеска. Скоро Лот повернул назад.
- Не видит! - он вылез из воды и сплюнул. И повторил еще раз с досадой: - Не видит!
Лодка уходила, выбираясь из лунной дорожки и покидая акваторию острова. Еще минута, и она скроется за скалой... Я схватил головню и помчался вверх.
И уже добежал до маяка, когда Лот крикнул:
- В дрова! В дрова ее!!!
Я зажег сначала один, а потом семь других костров.
Они вспыхнули, выбросили в небо миллионы искр. Ослепленные светом костров, мы потеряли лодку из виду.
Стрекотание ее мотора стихло, а чуть позже плеснулась о берег волна. Лодка ушла.