Флер Хиккори и Морт Пьюбин добились получасового перерыва. Когда судья встал, чтобы покинуть зал, зал взорвался. Я направился к себе, бросая на ходу: «Без комментариев». Мьюз последовала за мной. Крохотная, миниатюрная, но знающая свое дело лучше многих.
Когда за нами закрылась дверь кабинета, она победно вскинула руку вверх:
— Наша взяла!
Я молча смотрел на нее. Она опустила руку.
— Все кончено, Коуп.
— Еще нет.
— Но через полчаса?
Я кивнул:
— Тогда все и закончится. А пока у нас есть работа.
Я обошел стол для совещаний. На нем лежал розовый стикер с координатами Люси. Я сознательно не думал о нем во время допроса Флинна. Не допускал никаких мыслей о Люси. Но теперь, пусть мне и хотелось хотя бы несколько минут понаслаждаться блестящим результатом, ее звонок требовал внимания.
Мьюз заметила, как я смотрю на листок.
— Вы, значит, не виделись двадцать лет. Тогда все и произошло в том лагере.
Я молча повернулся к ней.
— Одно с другим связано, так? — спросила она.
— Не знаю. Но вероятно.
— И какая у нее тогда была фамилия?
— Силверстайн. Люси Силверстайн.
— Точно. — Мьюз откинулась на спинку стула, сложила руки на груди. — Я так и предполагала.
— Как ты могла такое предположить?
— Перестань, Коуп. Ты же меня знаешь.
— Любопытство не доведет тебя до добра.
— Любопытство добавляет мне привлекательности.
— Любопытство и, вероятно, выбор обуви. И когда ты мной заинтересовалась?
— Как только услышала, что ты назначен прокурором округа.
Меня это не удивило.
— И, разумеется, я ознакомилась с делом до того, как сказала тебе, что хочу в нем поучаствовать.
Я вновь посмотрел на розовый листок.
— Так она была твоей подружкой?
— Летний роман. — Я пожал плечами. — Мы были детьми.
— Когда она давала о себе знать в последний раз?
— Давно.
Какое-то время мы сидели молча. Я слышал шум за дверью, Но не обращал на него внимания. Как и Мьюз. Мы некоторое время молчали. Листок все так же лежал на столе.
Наконец Мьюз встала:
— У меня есть дела.
— Иди, — ответил я.
— Без меня сможешь добраться до зала заседаний?
— Как-нибудь догребу.
У двери Мьюз обернулась:
— Собираешься ей позвонить?
— Позже.
— Хочешь, чтобы я провела поиск по ее фамилии? Может, что-то найду?
Я обдумал ее слова и отказался:
— Пока не нужно.
— Почему нет?
— Потому что когда-то она многое для меня значила, Мьюз. И мне не хотелось бы, чтобы ты копалась в ее жизни.
— Хорошо, хорошо. Я не говорила о том, чтобы тащить ее сюда в наручниках. Речь об обычной проверке.
— Не надо, а? Во всяком случае, пока.
— Тогда займусь подготовкой твоего визита к Уэйну Стюбенсу.
— Спасибо.
— Эти Кэл и Джим… Ты не позволишь им сорваться с крючка, так?
— Будь уверена.
Меня тревожило лишь одно: защита могла заявить, что Шамик Джонсон видела этот фильм и придумала свою историю, основываясь на одном из эпизодов. Но на меня работали два фактора. Во-первых, не составило бы труда доказать, что этот фильм не показывали на большом экране в комнате отдыха общежития. Свидетели это подтверждали. А во-вторых, Джерри Флинн и фотографии, сделанные полицией, доказывали: в комнате Маранца и Дженретта телевизора не было, значит, Шамик не могла увидеть фильм там.
Впрочем, одна лазейка у них оставалась. DVD можно смотреть и на компьютере. Неубедительно, конечно, в случае с Шамик, но следовало помнить и об этом. Таких свидетелей, как Флинн, я называю «бык на арене». По ходу корриды, когда бык выходит на арену, он сталкивается не с матадором, а с кучкой парней, которые машут плащами. Бык бегает за ними, пока силы его не оставят. Потом появляются конные пикадоры с длинными копьями и вонзают их в шею быка. Животное теряет кровь и не может повернуть голову. Затем появляются другие люди и бросают в быка бандерильи — короткие копья с крючками на конце.
И лишь после этого появляется матадор и заканчивает бой ударом шпаги.
Вот это мне сейчас и предстояло. Я загонял свидетеля до изнеможения, вонзил в него и копья, и бандерильи. Теперь пришла пора достать и пустить в дело шпагу.
Флер Хиккори сделал все, что в его силах, чтобы этого не допустить. Добился перерыва, заявил, что ранее мы не предоставляли этот фильм, что это несправедливо, что нам следовало дать им время для ознакомления, бла-бла-бла. Я отбивался. Фильм, мол, находился в распоряжении клиентов. Мы сами смогли раздобыть копию только прошлой ночью. Свидетель подтвердил, что фильм этот смотрели в общежитии студенческого братства. Если мистер Хиккори хочет заявить, что его клиенты никогда этого фильма не видели, пусть приглашает их для дачи свидетельских показаний.
Споря, Флер тянул время. Обращался с запросами к судье, получал на них ответы, пытался, и достаточно успешно, дать Флинну возможность перевести дух.
Но не сработало.
Я понял это в тот самый момент, когда Флинн сел в кресло для свидетелей. Копья и бандерильи нанесли ему слишком тяжелые травмы. А демонстрация фрагмента фильма стала последним ударом. Во время его показа Флинн сидел с закрытыми глазами, и, я думаю, он бы с радостью заткнул уши.