Читаем Боги богов полностью

Надавил на дверь своих личных покоев. Когда-то ее делали по особому проекту. Мощные брусья внахлест. Впрочем, после трех свиданий с Кабелем и такая дверь не преграда. Нажал сильнее, потом приник ухом — с той стороны ничего не происходило. Вспомнил, кстати, что для первого свидания с Отцом заготовлена остроумная фраза: «Я привел тебе семнадцать носорогов — шестнадцать в стойлах, один перед тобой». Продуманный намек на то, что бывший пилот и компаньон Великого Отца переродился. Избиения пошли впрок, юноша повзрослел и теперь на всё согласен. Покорять северные племена, одомашнивать пчеловолков, расширять империю, нести огонь новой современной религии имени самого себя, великого и ужасного, — нет проблем. Лишь бы иметь Фцо.

Отошел на три шага, хотел выбить преграду ногой, но ясно почувствовал, что делать этого нельзя. Дверь закрыта изнутри, значит, Жилец там.

Но не один.

Во дворце чужой.

Марат обернулся и обнаружил, что Митрополит исчез. Вместе с обоими мечами.

Перехватив свой, чувствуя озноб и особую мускульную щекотку (нападут — уничтожу всех до единого), бесшумно выскочил в коридор, оттуда спустился в караулку. Там был второй проход: узкий тоннель, ведущий в комнату Нири и дальше, в спальню Великого Отца, и еще дальше, в святая святых, в капсулу.

Личная служанка Отца лежала на спине, укрытая до подбородка меховыми одеялами. Судя по приторному запаху, она умерла не менее десяти дней назад. На Золотой Планете даже разлагающиеся трупы пахли медом и карамелью.

Концом меча Марат подцепил край одеяла и натянул на лицо мертвой женщины.

Вот и причина. Он любил ее, она умерла. Теперь он окончательно обезумел.

Но и я тоже сошел с ума. Давно, уже два с лишним года. Еще неизвестно, кто из нас более безумен. Я тоже любил. А он задушил ту, которую я любил, одной рукой, деловито, между делом. Сдавливал пальцы, а думал о чем-то своем. О черных бананах с каплей желчи иглозубой лягушки. О носорогах, о рабах, о свадебном алтаре.

За спиной раздался тихий, на пороге слышимости, вздох. Не глядя, Марат выбросил руку назад, схватил, сжал, рванул.

— Владыка… — просипел Митрополит. — Не убивай…

Марат потащил его назад, в туннель, поднял в воздух, прижал к стене, посмотрел в глубокие прозрачные глаза, ничего не увидел там, даже страха не увидел, только готовность умереть, а она, как известно, не имеет со страхом ничего общего.

— Говори, — шепотом сказал Марат. — Говори всё, что знаешь.

Не имея возможности повернуть голову, дикарь скосил глаза вправо и влево, несколько раз моргнул, выдавил:

— Она… Пришла. Двадцать два дня назад.

— Кто?

— Мать Матерей.

Марат сильнее сжал пальцы.

— Кто??

— Мать Матерей. Она пришла и явила свой гнев. Ее никто не видел, но все знали, что она пришла. Она говорила с Великим Отцом. Потом она сделала так, что жрецы забыли молитвы. Я тоже забыл. Потом она осталась во дворце, и все ушли.

— Где она сейчас?

Митрополит опять попытался посмотреть по сторонам. Обильный пот стекал по его скулам, и горло стало выскальзывать из пальцев Марата.

— Везде, — беззвучно ответил он.

— Где Отец?

— В своих покоях. Он ждет тебя. Я тоже ждал тебя. Я знал, что ты придешь. Ты спасешь всех нас… И снова научишь священным словам…

Марат отшвырнул дикаря и бросился назад. Пробежал мимо трупа, с разгона — на ходу разворачиваясь боком — врезался в дверь; она была не только сделана из дерева зух, но и обтянута кожей тюленя и с внутренней стороны, как он помнил, удерживалась двумя медными засовами.

Дрогнули кривые стены.

Великий вор сидел на постели в обычном виде — нагишом — и плавными движениями зажатого в пальцах костяного гребня расчесывал волосы.

Он поднял глаза, нахмурился, но не бросил своего занятия.

— Идиот, — спокойно сказал он. — Какого черта? Мог же постучать!

Марат прыгнул на середину комнаты, огляделся. Не забыл про верхние углы, про мертвую зону над входом. Выбежал в свою спальню, проверил, вернулся, осмотрел замурованный вход в капсулу. Всё оказалось в порядке, и даже блюдо с недоеденными плодами черной пальмы стояло на том же месте, где оставил его Хозяин Огня в ночь перед уходом на равнину. Только бананы совсем сгнили, и над ними кружили мелкие мошки.

Меж тем великий убийца отложил гребень, подтянул к себе деревянную, покрытую искусной резьбой миску с маслом, опустил два пальца, стал аккуратно втирать в кожу на груди.

— Верни дверь! — сварливо велел он. — Воняет.

Марат переложил меч из правой руки в левую.

— Это Нири. Она умерла.

Жилец кивнул.

— Я знаю.

— Знаешь? — крикнул Марат. — А что еще ты знаешь?

— Эй, эй! — властно произнес Жилец. — Не дави на меня! Я знаю всё. Кое-что изменилось, но ситуация под контролем. Покойницу надо похоронить, конечно. Скажи Митрополиту, пусть организует. И вообще, расслабься, Марат.

Бывший пилот и арестант выронил меч.

— Что ты сказал? Как ты меня назвал?

Жилец поднял глаза, ухмыльнулся:

— По имени.

Перейти на страницу:

Похожие книги