Читаем Безобразный Малыш полностью

— Да-да, я поняла, — чопорно сказала мисс Феллоуз, жалея, что завела этот разговор. — Но я и раньше, когда вы показывали мне динозавра, спрашивала вас, почему все эти перемещения во времени не влияют на ход истории. Я понимаю теперь, что профессор не смог бы создать семью в плиоцене, но если бы кто-то попал в такое время, когда люди уже существовали — ну, скажем, за двадцать тысяч лет назад...

— Ну что ж, тогда бы временная линия несколько нарушилась, — признал Хоскинс. — Но не думаю, чтобы слишком.

— Значит, стасис не может изменить историю?

— Теоретически, наверное, может. Практически нет — разве что случится нечто из ряда вон выходящее. Из стасиса постоянно что-то уходит — молекулы воздуха, пыль, бактерии. Десять процентов всей потребляемой нами энергии расходуется только на покрытие таких микропотерь. Перемещение крупных объектов во времени компенсируется аналогичным образом. Возьмем плиоценовый колчедан Адамевского. За те две недели, что камень лежал тут у нас, какая-нибудь, к примеру, букашка, которая могла бы под ним приютиться, не нашла себе приюта и погибла. Это действительно могло бы вызвать целую серию перемен вдоль временной линии. Но согласно математическим законам стасиса подобные серии стремятся к пределу. Разница со временем сглаживается, и все возвращается в прежнее русло.

— Время само излечивает свои раны?

— Можно и так выразиться. Если изъять из прошлого человека или отправить человека туда, рана будет глубже. Если это средний человек, она все же затянется сама собой, согласно расчетам. А ведь нам пишет много народу, требуя доставить в наше время Авраама Линкольна, Магомета или Александра Великого. Наша техника пока недостаточно развита для этого, но даже будь она развита, вряд ли мы стали бы это делать. Если бы нам удалось закинуть свой невод в столь близкое прошлое и выловить оттуда человека, подобного названным мной, то изменение реальности, вызванное удалением одного из творцов истории, было бы слишком глубоким, чтобы пройти бесследно. Но можно вычислить, насколько серьезной будет ожидаемая перемена, и держаться в пределах безопасности.

— Значит, Тимми...

— Нет, тут нам нечего опасаться. Маленький мальчик, принадлежавший к подвиду человечества, который все равно вымрет в ближайшие пять—десять тысяч лет, вряд ли изменит историю из-за того, что попал в наше время. Здесь реальности ничто не угрожает. — Хоскинс бросил на нее острый взгляд. — Пусть вас это не волнует.

— Я и не волнуюсь. Просто пытаюсь понять, как здесь все устроено.

— Аплодирую вам за это.

Мисс Феллоуз отпила большой глоток пахты.

— Если нет никакого риска в том, что неандертальского ребенка взяли в напщ время, нельзя ли потом будет взять еще одного?

— Отчего же. Но нам, по-моему, и одного достаточно. Если Тимми поможет нам узнать все, что мы хотели бы знать...

— И все же неплохо было бы взять второго — не в научных целях, а чтобы Тимми было с кем играть.

— Что?

Эта идея вспыхнула в голове у мисс Феллоуз так же внезапно, как имя «Тимми» — импульс, озарение. Она и сама удивилась. Но раз начала, надо продолжать.

— На мой взгляд, Тимми — нормальный, здоровый во всех отношениях ребенок. Ребенок своего времени, разумеется, но на свой лад он незаурядный мальчик.

— Я того же мнения, мисс Феллоуз.

— Однако сейчас его нормальное развитие может нарушиться.

— Это почему же?

— Ребенку для развития нужны стимулы, а наш живет в одиночном заключении. Я сделаю все, что в моих силах, но я не смогу заполнить всю социальную матрицу. Проще говоря, доктор Хоскинс, ему нужен сверстник для игры.

Хоскинс медленно кивнул.

— Но Тимми, к несчастью, одинок. Бедный малыш.

Мисс Феллоуз не сводила с Хоскинса глаз в надежде, что верно выбрала момент.

— Нам бы еще одного маленького неандертальца, чтобы они жили вместе...

— Да, это было бы идеально, мисс Феллоуз. Но об этом не может быть и речи.

— Почему? — встревожилась она.

— При всем нашем горячем желании — хочу надеяться, что оно у нас есть. Чтобы найти еще одного неандертальца возраста Тимми, нужно невероятное везение — это очень малонаселенная эра, мисс Феллоуз. У неандертальцев нет большого города, в котором можно запустить наш ковш и утащить ребенка — и потом, нечестно было бы увеличивать риск, держа в стасисе еще одно человеческое существо.

Мисс Феллоуз отложила ложку и энергично, преисполненная новых мыслей, сказала:

— В таком случае, доктор Хоскинс, сделаем по-другому. Нельзя доставить другого мальчика-неандертальца — и не надо. Я, к слову сказать, не уверена, что справилась бы с двумя. Ну а если — попозже, когда Тимми адаптируется в современной жизни — если просто привести ему кого-нибудь поиграть?

— Как? Человеческое дитя? — опешил Хоскинс.

— Другого ребенка, — сердито ответила мисс Феллоуз. — Тимми — человек.

— Конечно — я просто не так выразился. Но разве это мыслимо?

Перейти на страницу:

Все книги серии Романы

Похожие книги