В большом зале, где находилось еще десятка полтора летунов, сразу же сделалось тихо. Нырок наклонился ко мне и спросил:
— Сколько ты весишь, Лютик? Хотя неважно, про свой вес ты можешь забыть. Я могу отправиться в полёт с минимумом воды. Обычно я беру два куба с четвертью, но обойдусь и полутора кубами.
Я тут же улыбнулся:
— Нырок, я полечу голым, с одной только кислородной маской. Ты же сможешь обеспечить меня кислородом в полёте?
— Глупости! — резко возразил полковник Гром — Ты не летун и потому обязательно замерзнешь. Выше тридцати километров даже я стараюсь не залетать, а на этой высоте температура воздуха минус сорок шесть градусов, но сначала нужно преодолеть куда более холодные зоны. Ничего, это мелочи жизни. Вырастить термоскафандр с электроподогревом ты все равно не сможешь, но его ведь могут для нас пошить люди? Так ведь, майор Бор? Ладно, пошли на взлетную площадку, подумаем над тем, как тебя ко мне привязать.
На авиабазу я специально уехал один, у братьев Вересков и без меня хватало хлопот, но поскольку мы были связаны ментально, Василёк тут же переговорил с Профессором и не успел я подняться на плоскую, мощёную камнем верхушку громадного, но невысокого холма, там появилась целая группа офицеров, людей и мутов, поднявшихся на холм на двух электромобилях. Подойдя ко мне, они широко заулыбались. Вместе со мной и полковником Громом на вершину холма поднялось ещё десятка три летунов. Весь холм был утыкан пятидесятиметровыми опорами, поддерживающими маскировочную сеть, и усеян продолговатыми, овальными, глубокими лунками. К каждой была подведена водопроводная труба.
В отличие от копателей у летунов не сильно изменились пропорции тела, разве что у них были куда более широкие плечи и грудная клетка походила на треугольник. В результате трансмутации у них на спине выросли кожистые, полупрозрачные мешки для водорода, по бокам из-под рук до самых щиколоток крылья, спереди кожистые мешки для воды. Ещё их тела сделались голубого цвета спереди и буровато-зелёного сзади, и ещё длинные хвосты с прочными хрящами вместо костей. Они были частью их водородных аэростатов.
Проще всего им было взлетать в воздух с поверхности какого-нибудь водоёма, озера или реки с плавным и медленным течением, но об этом не приходилось даже и мечтать. Поэтому летуны ложились на свой водяной мешок, из которого выливали воду полностью только тогда, когда ложились спать, поместив его в лунку, закачивали в себя воду, разлагали её на кислород и водород, а на последнем этапе, когда уже почти поднимались в воздух, снова закачивали воду и уже после этого, раздув свой аэростат почти до максимума, медленно вылетали из-под маскировочной сети. Это я видел неоднократно у себя дома, в Фиолетовом кратере, и когда полковник Гром стал придирчиво оглядывать меня, я насмешливо сказал ему:
— Не ломай голову понапрасну, Нырок, я давно уже всё продумал, — сбросив с плеч рюкзак, я стал объяснять, раздеваясь до трусов, так как первый полёт всё равно будут тренировочным, — ты сейчас спокойно заляжешь в свою лунку и когда поднимешься в воздух, то немного пролетишь вперёд и парни притянут тебя к земле. Я же надену на себя сбрую и лягу на землю. Её верхнюю часть пристегнут к твоей шее, а нижнюю к реактивному пристяжному двигателю. Думаю, что так и тебе будет удобно лететь и я смогу целиться, когда ты перевернёшься кверху пузом. Тебе ведь не привыкать к этому.
Нырок гулко и раскатисто рассмеялся:
— Лют, это нашим женщинам к не привыкать так парить, но ты знаешь, иногда и я летаю спиной вниз, так что всё в порядке.
Через полчаса полковник Гром был готов отправиться в полёт, но его ухватили за крылья десятка полтора людей, четверо мутов подняли меня вверх и прижали к его водному пузырю, двое навесили на шею летуна широкий хомут, подбитый мехом, а ещё двое привязали ремни к креплениям реактивного двигателя от беспилотника, который находился у него между ног. Он, как бы стоял на отходящих от него консолей. Из-под рёбер, где находились естественные воздушные дюзы летунов, к нему шли серебристые шланги воздушных нагнетателей. Нырок закачал в хрящи рук и ног водород, отчего сделался намного массивнее на вид, открыл верхние дыхала своих мощнейших лёгких, способных поспорить не то что с кузнечными мехами, а даже с мощным нагнетателем воздуха. Как только он поднялся ещё выше, кто-то из летунов надел ему на голову гермошлем и я, отдав парням внизу честь, отправился в первый в своей жизни полёт.