Читаем Берегите солнце полностью

Танкист понравился мне сразу, как только он вошел в избу и доложил о своем прибытии; доложил просто, даже как-то беззаботно, точно встретился с давнишними приятелями. Невысокий, худощавый, он был, судя по резким и нетерпеливым движениям, вспыльчивого нрава, взгляд серых и холодноватых глаз выражал и его ум, и выдержку, и дерзость; молодое лицо, накаленное морозом, пылало свежим румянцем; на верхней губе выделялась тоненькая полоска усиков.

Обстановку, сложившуюся на фронте, он уяснил сразу же, как только взглянул на карту, задачу свою понял и готов был выполнять немедля.

— Сколько у тебя машин? — спросил командующий танкиста.

— Сорок пять. Тяжелые, средние и легкие танки. Полный состав: два батальона танковых, один мотострелковый. — Он снял шлем, открыв взъерошенные русые волосы.

Ардынов возбужденно-радостно потер руки, прошелся, прихрамывая, по избе.

— Богатеем, Сергей Петрович! Богатеем… — Он повернулся к танкисту. Вместе с твоими танкистами будет действовать отдельный стрелковый батальон капитана Ракитина. Прошу познакомиться и подружиться.

Подполковник, обернувшись ко мне, чуть откинул голову, и я встретился с его взглядом, строгим, оценивающим: командир бригады обязан был знать, что за человек будет стоять с ним плечом к плечу в бою и можно ли на него положиться. Я глядел на него внимательно, ожидая одобрения. Подполковник улыбнулся доверчиво и простодушно — утвердил!

— Оленин, — сказал танкист, сжимая мою руку.

Генерал Ардынов обнял нас обоих за плечи и, чуть подталкивая к выходу, сказал по-свойски, просто, отеческим тоном:

— Я на вас надеюсь, ребята… Прорыв, который совершил противник, очень опасен. Действовать надо стремительно и умело. У него много танков, и самолеты есть. Выбирайте наиболее уязвимые места и бейте по ним со всей решительностью. Не медлите. О часе выступления доложите.

В последний раз я уловил блеск очков на лице Ардынова, уронив взгляд, увидел пухлую от бинтов раненую ногу. Я уже шагнул через порог, когда услышал свое имя.

— Дима! — Меня позвал Сергей Петрович. Я вернулся, взглянул ему в лицо; глядел долго-долго; оно было до боли знакомо мне и любимо: морщинки, уходящие от глаз к просвечивающим желтизной вискам, светлые, отливающие сединой усы с желтыми прокуренными кончиками, светлая и родная улыбка, русая с сединой прядь на лбу, — лицо человека, который помог мне выйти в люди.

— Прощайте, Сергей Петрович, — сказал я.

Он погладил ладонью мою щеку, а большим пальцем провел по моей брови.

— Прощай, — сказал Дубровин тихо. — Я счастлив, что ты у меня есть… сынок. Сбереги себя… — Мы обнялись крепко, по-солдатски. — Иди, — сказал он, не глядя на меня.

Я вышел. В морозном безветрии густо валил снег, и улица села потонула в белой и вязкой мгле.

У калитки часовой и Чертыханов отряхивали друг друга от снега.

Когда я появился на крыльце, Чертыханов поспешно повесил автомат себе на шею и вытянулся, как бы ожидая приказаний. Так он делал всегда при посторонних или незнакомых людях. Незнакомым для него был сейчас подполковник Оленин.

Возле крылечка у стены приютилась узенькая, запорошенная снегом лавочка.

— Сядем, — предложил Оленин и варежкой смахнул с лавочки снег.

— Сядем.

— Тебе сколько лет? — спросил он.

— Двадцать четыре.

— А мне двадцать девять. Разница небольшая. Обойдемся без церемоний, на «ты»?

— Согласен.

— Кто этот старательный боец с такой симпатичной рожей? — Оленин указал на Чертыханова. — Когда я сюда входил, он так передо мной встал, точно на параде перед командующим. Эй, подойди сюда!

Прокофий приблизился, остановился чуть поодаль от нас и, покосившись на меня, — я мигнул ему, приободряя, — сказал просто, с достоинством, с глубоко запрятанной усмешкой:

— Извините, товарищ командир, я не слыхал такого воинского звания: «эй». Я — Прокофий Чертыханов, по званию — ефрейтор, товарищ командир…

— Подполковник, — подсказал я.

— Спасибо. Если Вас не затруднит, товарищ подполковник, то обращайтесь ко мне по-уставному: товарищ ефрейтор или товарищ Чертыханов…

Оленин даже привстал, удивляясь спокойствию и нахальству Прокофия.

— Твой? — спросил он меня.

— Мой. — Я едва заметно кивнул Чертыханову, и он мягко и бесшумно отодвинулся к часовому, словно уплыл.

— Плут? — спросил Оленин, глазами указывая на Прокофия.

— В известном смысле, — ответил я.

— Храбрый?

— Беззаветно.

— Верный?

— Истинно.

— Честный?

— Как сама правда.

— Тебе повезло, капитан. — Он положил руку мне на плечо. — Однако давай решать основной вопрос. Сейчас двенадцать десять. Когда ты можешь быть готов к выступлению?

— Через час, — сказал я.

— О, это отлично! У меня так не получится. У меня сложнее… Стремительность нашего выступления в таком случае будет зависеть от меня. А разведку высылаем через час. Пошлешь ты: тебе легче. Согласен? К тебе прибудет мотоциклист с моим извещением.

Подполковник Оленин прошел за калитку, на ходу легонько толкнул плечом Чертыханова — должно быть, в знак примирения, — вспрыгнул в седло мотоцикла, завел его и, помахав мне рукой, умчался.

<p>2</p>
Перейти на страницу:

Все книги серии В сводках не сообщалось…

Шпион товарища Сталина
Шпион товарища Сталина

С изрядной долей юмора — о серьезном: две остросюжетные повести белгородского писателя Владилена Елеонского рассказывают о захватывающих приключениях советских офицеров накануне и во время Великой Отечественной войны. В первой из них летчик-испытатель Валерий Шаталов, прибывший в Берлин в рамках программы по обмену опытом, желает остаться в Германии. Здесь его ждет любовь, ради нее он идет на преступление, однако волею судьбы возвращается на родину Героем Советского Союза. Во второй — танковая дуэль двух лейтенантов в сражении под Прохоровкой. Немецкий «тигр» Эрика Краузе непобедим для зеленого командира Т-34 Михаила Шилова, но девушка-сапер Варя вместе со своей служебной собакой помогает последнему найти уязвимое место фашистского монстра.

Владилен Олегович Елеонский

Проза о войне
Вяземская Голгофа
Вяземская Голгофа

Тимофей Ильин – лётчик, коммунист, орденоносец, герой испанской и Финской кампаний, любимец женщин. Он верит только в собственную отвагу, ничего не боится и не заморачивается воспоминаниями о прошлом. Судьба хранила Ильина до тех пор, пока однажды поздней осенью 1941 года он не сел за штурвал трофейного истребителя со свастикой на крыльях и не совершил вынужденную посадку под Вязьмой на территории, захваченной немцами. Казалось, там, в замерзающих лесах ржевско-вяземского выступа, капитан Ильин прошёл все круги ада: был заключённым страшного лагеря военнопленных, совершил побег, вмерзал в болотный лёд, чудом спасся и оказался в госпитале, где усталый доктор ампутировал ему обе ноги. Тимофея подлечили и, испугавшись его рассказов о пережитом в болотах под Вязьмой, отправили в Горький, подальше от греха и чутких, заинтересованных ушей. Но судьба уготовила ему новые испытания. В 1953 году пропивший боевые ордена лётчик Ильин попадает в интернат для ветеранов войны, расположенный на острове Валаам. Только неуёмная сила духа и вновь обретённая вера помогают ему выстоять и найти своё счастье даже среди отверженных изгнанников…

Татьяна Олеговна Беспалова

Проза / Проза о войне / Военная проза

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза