В замок прибыл паладин, который прочёл отправленное к нему гонцом завещание, по которому все деньги и драгоценности были пущены на создание детских приютов, а сам замок должен быть продан церкви за гульден с изображением оленя, и уже эти деньги должны делить братья-наследники.
Выставленные из замка с одним только серебряным гульденом, Шальк и Адольф решили эти деньги пропить. Но даже на следующий день в кабаке эту монету у братьев не приняли, поскольку днём раньше такие монеты вышли из обращения…
— Как-то так, ваша милость.
Киваю на эти слова и, немного подумав решаю уточнить на счёт некоторых вещей из рассказа:
— А что на счёт родовых реликвий рода? У меня было озарение, и оно подсказало, что их должно быть три! Меч Цолернов, "Злая непогода" у меня, второй реликвией, как я понял является рыцарская цепь…
— Её стали называть Рыцарской Цепью Шалька или же Шалькбергская цепь.
— А что за третья реликвия?
— Третьей реликвией стал тот самый серебряный гульден с оленем! Братья Шальк и Адольф решили, что эта проклятая монета должна остаться в семье. Хе-хе, не каждый род может похвастаться тем, что у них хранится монета ценою в целый замок!
— И что стало с цепью и монетой?
— Цепь через несколько поколений, когда потомки Шалька потеряли свой замок и получили приют у Цолернов вернулась в род, а монета и так была у Адольфа. После того как церковь отобрала у вашего отца замок Цолерн, вы выкрали у церковников цепь и она плыла с нами на другом корабле. А монета… монета тоже могла попасть в этот край, я слышал от гильдии воров, что один из паладинов взял её с собой на удачу при отправлении в эти земли!
— Спасибо тебе, Биллер, теперь мне стало немного спокойнее, и я больше не ощущаю себя той еще неблагодарной свиньёй, забывшей свои корни!
— Что планируете делать в дальнейшем, ваша милость?
— В дальнейшем приставь какого-либо энтузиаста к священнику, пусть выпытает из него все известные тому сведения пока нас не будет в лагере. Кстати, а что нужно чтобы лагерь стал поселением?
— Сущая мелочь — дождаться строительства дома старосты. А к священнику мы приставим Надода, у Красноглазого, этого престарелого живодёра, энтузиазма хватит на десятерых!
— Прекрасно, тогда собирай всех свободных бойцов, особенно браконьеров, надо будет пройти к морскому берегу, в место где я выплыл из воды, и начать поиски Муфасы. Пока я выплывал из воды, мельком видел как его выбросило волной на берег. Очевидно этот казг направился в глубь острова, и во время моего пути я скорее всего с ним разминулся.
— Думаете нам удастся его быстро отыскать? У вашей милости могут быть и другие срочные дела…
— НЕ СМЕЙ МНЕ УКАЗЫВАТЬ! — со злобой говорю ему. — Тем более нам нужно разведать округу, и если вокруг лагеря, а скоро уже поселения, всё будет разведано самими жителями, то более далёкие места нужно разведать специально. А раз так, то почему бы и не начать в том направлении?
Уже через пару часов наш походный порядок был на том самом месте, куда я выбрался из моря. Тринадцать еретиков, семеро браконьеров, четыре мстителя и один брат в ереси. Плюс мой слуга Биллер и, собственно, я сам. В любом случае у нас получился вполне серьёзный отряд, и на нашу походную колону никто так и не напал — спасибо браконьерам. За что мне нравятся эти парни, так это за то, что они уже после найма являются хорошими разведчиками и имеют хорошие бонусы атаки против зверей и зверолюдов.
По дороге попалось гнездо с уже знакомыми мне птичками, и я даже узнал их название — форараки и диатримы. По факту, вид один, вот только форараки это молодые птенцы и самцы, а диатримы уже взрослые самки. Тут в гнезде получилось, что на одну диатриму приходится полтора десятка форараков. И собственно, если форараки в высоту имеют два-два с половиной метра и эти птахи своим телосложением заточены на скорость бега, то у диатримы все три метра высоты и плотное телосложение. Эта птичка по своей натуре не быстрая, но мощная, да и в гнезде браконьеры заметили яйца. По этой причине я приказал заскочить в гнездо на обратном пути. Если удастся приручить этих птичек и начать разводить, то… на что-нибудь да сгодится! А не получится, так хоть избавлю своих людей от угрозы.
— Господин! Я нашел чей-то след и вот это! — в руках браконьера был обрывок кожаного ремня с бронзовой бляхой на конце.
— Ваша милость! Это же кусок того пояса что вы дарили Муфасе! Он был где-то здесь!
Ещё пару-тройку часов мы все шли по следам отыскиваемым браконьерами. И так всё шло пока мы не наткнулись пустующую хижину возле перекрученного старого дерева. Двери были открыты, внутри была обстановка как у иного знахаря или алхимика — сушащиеся пучки трав, части тел животных, а то и сами небольшие зверушки, как целиком высушенные (лягушки, змейки, насекомые) так и замаринованные в горшках.
— Ваша милость! Там! Там, к востоку от хижины идёт шум! Слышны рёв животных и человеческие выкрики!
— Тогда вперёд! — отдаю приказ. — Только аккуратно, нужно быть готовыми к неприятным сюрпризам!