Он говорил долго, раскатистыми фразами, которые ясно выражали гнев, страх и отказ в гостеприимстве. В голосе его зазвучали необычные нотки — как у священника, изгоняющего бесов. Затем, медленно продвигаясь, вся группа ушла в темноту, мужчины впереди, женщины позади, причем, удаляясь, они ни на мгновение не спускали глаз с пришельцев. Они двигались спиной вперед, в темноту, и вскоре совсем исчезли из виду.
— Им не понравилась наша компания, — сказал Оуэн, глядя им вслед. — А может, его компания. — Он поглядел на шкатулку. — Чем бы ты ни был, а от друзей ты нас освобождаешь с потрясающей быстротой. Сперва команда, теперь этот жалкий народишко. — Оуэн крепко стукнул костяшками пальцев по крышке. — И все же не хотел бы я повстречаться с тобой как-нибудь темной ночью.
Шкатулка не отвечала. Зельза холодно рассмеялась шутке.
— Череп колдуна не разговаривает ни с кем, — заметила она. — Я сомневаюсь, что он сказал бы тебе что-нибудь приятное, даже если бы и заговорил.
— Тогда ступай назад в мешок, — проговорил Оуэн. — Ну что ж, не думаю, что наши маленькие друзья попытаются зарезать нас в темноте, но лучше я подложу в огонь еще полено. Зельза… ты говорила, что можешь помочь мне попасть в мой сон. Расскажи мне об этом. Как и когда мы попадем туда?
— Если хочешь, можно сейчас, — отвечала она. — А как? У меня есть ключ. Тебе незачем в это вникать.
— Что я должен делать?
— Сядь напротив, вот так. Прими удобную позу. Я возьму тебя за руки, желтолицый, ты будешь сидеть у входа и охранять нас: мы как будто погрузимся в сон на время. Но стоит тебе громко позвать нас, и мы тут же проснемся. Говоря все это, Зельза не отрываясь смотрела Оуэну в глаза. Ее руки сильно сжимали его запястья, большие пальцы лежали на пульсе.
— Тебе покажется, что мы пропутешествуем долго, очень долго, но бывают разные виды времени… здесь пройдет не больше нескольких минут. — Оуэн, глядя в черный омут ее глаз, слышал слова очень неясно, как бы издалека. — Мы отправляемся туда, и мы сможем увидеть..
10
«Ты солгала, цыганка» — Оуэн выговорил эти слова и не услышал их звучания, однако понял, что слова просто каким-то образом
«Я не солгала. Это город, который ты видел во сне, но ты еще не затянут в него, как муха в паутину, ты можешь передвигаться по нему свободно, как захочешь. Иди же и смотри».
Оуэн увидел удивительный пейзаж из своего сна: деревья, сверкавшие на солнце, как драгоценные камни, больше напоминавшие изумруды, чем живую зелень. Между деревьями белые строения, стены и дорожки, как в саду. Неподалеку река, настолько спокойная, что казалась стеклом, неподвижно лежащим под ослепительно ярким солнцем. Свет исходил как бы отовсюду и ниоткуда: Оуэн нигде не видел солнца.
По дорожкам двигались фигуры — мужчины и женщины, красивые, в мантиях, — и тихо улыбались. Они ступали неслышно и ни с кем не разговаривали, проходя по своим делам.
В прошлый раз Оуэн был одним из них. Он тоже проходил здесь в своем сне. Тогда у него было другое имя, но теперь он не помнил его. И она тогда тоже была здесь, — этого он не забыл. И сейчас она здесь, где-то среди белых строений.
Голос Зельзы беззвучно шептал ему. «Иди, смотри…» Он двинулся, плывя среди деревьев…
Внутри была огромная комната с высоким потолком, тоже наполненная идущим непонятно откуда горячим светом. Внезапно Оуэн вздрогнул, пораженный: узор на полу был тот же, что и непонятный, спиральный, извитой орнамент в доме Мирдина Велиса. Сама комната тоже чем-то напоминала тот зал.
Он увидел низкое ложе из блестящего черного камня. На нем возлежала женщина в белом одеянии. Когда мужчина приблизился, она села и протянула к нему руки в жесте радостного привета. Но оба не произнесли ни звука. Женщина встала, и Оуэн уже знал ее имя.
«Ринель», — мысленно услышал, он.
«А твое имя было Айн».
Он уже не мог отличить свои слова от слов Зельзы. Все в этот раз было по-другому, не так, как раньше. Сейчас он просто наблюдал, но тогда… тогда он
В памяти. Находиться
Проплывая теперь здесь, он и Зельза представляли единую волю — они слились в одну двухголосую личность. Оуэн подумал, что хотя это и не похоже на огненную радость бытия
«Посмотри на Ринель и Айна. В тот раз ты не понял. Сейчас ты все поймешь».