Читаем Атомный пирог полностью

– Две недели! – Я пришла в ужас, но сдаваться не хотела ни за что. – Так. Ладно. Допустим. Тогда в течение этих двух недель я соберу ваши показания о пытках, чтобы, выйдя отсюда, сразу же подать в суд. Хм, где бы записать?..

– Бумаги нет.

– Ручек нам не дают.

– И карандашей тоже. Боятся, как бы мы себе глаза не повыкалывали.

– Тогда просто расскажите. Я запомню. Как вас мучили? Эти так называемые процедуры день ото дня меняются или они вообще всегда одни и те же?

Джулия озадаченно почесала затылок.

– Так прям сразу и не скажешь, – озвучила общую мысль Джун.

– Я не помню, – продолжила Джуди.

– Знаешь, это как-то быстро забывается.

– Не хочется хранить в памяти такие вещи.

– Главное, помнить, что сопротивление бесполезно. А остальное… Да ну его!

– Вы хоть помните, что с вами сегодня-то делали? – удивлённо спросила я. – Мне вот повторяли, что я джаз люблю. Джаз! Прикиньте! Вот глупость!

– Мне талдычили, что ДВАЖДЫ ДВА – ЧЕТЫРЕ, – вспомнила Джуди.

– А мне «КОММУНИСТЫ – НЕ ЛЮДИ», – добавила Джулия.

– А мне, что ЭЛВИС ЛУЧШИЙ.

– Джун, ты шутишь?

– Нет, серьёзно. Я сама в недоумении, зачем это.

– По-моему, по врачам этой больницы по самим психушка плачет, – заключила я.

– Ну зря ты так.

– Врачи-то симпатичные.

– Чем дольше тут лежу, тем больше нравятся.

– Да и роботы красивые, блестящие.

– Они ж для нашей пользы!

– Всё равно бежать-то некуда.

<p>27. Я привыкаю</p>

Минуло несколько дней. Я как будто привыкла. Утренние приходы роботов были мучительными, но и к ним, как оказалось, можно было приспособиться. Под воздействием инъекций я обычно быстро отключалась, а на следующий день уже с трудом могла вспомнить, сколько раз меня били током и какую чушь внушали с помощью наушников. Поначалу я считала дни до истечения двух недель, но как-то быстро сбилась. Вскоре оказалось, что я не знаю, какой сейчас день недели. Впрочем, ладно, наверное, это неважно, ведь в школу же я не ходила…

После «процедур» мы шли в столовую. Закидывались там сухими завтраками, посыпанными аполлониевым порошком и залитыми молоком, имеющим такой же странный привкус, как и кулерная вода. Затем падали в кровати и отлёживались несколько часов, чтоб прийти в себя. Дальше гуляли, обедали и подвергались «культурной программе». В общем холле стоял телевизор, но смотреть обычные передачи нам не разрешалось во избежание упоминаний про Элвиса или чего-нибудь непристойного или сексуального или слишком волнующего, способного сломать наш хрупкий разум. Поэтому там показывали специально заготовленные для нас воспитательные фильмы, отказ от просмотра которых был возможен, но вызывал порицание медперсонала. В первый день мне попался фильм про войну в Корее: там освещались все её двадцать семь лет, год за годом, до нынешнего момента. На второй – о том, как плохо жить в СССР. На третий – о какой-то девочке, которая любила плохую музыку, но благополучно от этого излечилась.

На четвёртый день нам объявили, что в психушку прибыл выступить Бинг Кросби – известный кумир старых бабушек. На его концерт явка была уже строго обязательной – мол, не обижать же такого почтенного человека, который кое-как выделил часик на общение с умалишёнными жертвами рок-н-ролла. Деваться было некуда, пришлось вместе со всеми идти в зал, который обнаружился при больнице.

Бинг исполнил пару песен и убрался восвояси, пожелав нам всем здоровья.

– Я думала, концерт будет подлиннее, – сказала Джулия, когда мы все вышла из зала и побрели обратно в свои палаты.

– Ну ещё не хватало! – ответила Донна, прибившаяся к нашей компании. – Он, что, тебе понравился?

– Вообще говоря, да, – призналась Джулия.

«Вот что возраст с людьми делает! – ужаснулась я про себя. – Неужели к тридцати годам мне тоже будет нравиться подобное занудство?».

А вслух сказала:

– Интересно, если я тоже буду всем говорить, что с сегодняшнего дня обожаю Бинга Кросби больше всех на свете, меня выпишут пораньше?

– Попробуй, – ответила Джуди. – Кстати, а ты уверена, что это был настоящий Бинг?

– А что, есть ненастоящий?

– Ну, я думаю, что пригласить такую звезду должно стоить бешеных денег… Что, если они просто загримировали какого-то актёра под Бинга и завели пластинку с его песнями?

– А разве такое бывает? – спросила Джулия.

– От людей, которые каждое утро напускают на нас роботов с иголками и током, можно ожидать чего угодно, – резонно отозвалась Джуди.

– В том числе и траты денег на подобную звезду, – сказала я. – Знаете, я всё думала, на что же пошла вся эта куча зеленых бумажек, которую мой папаша отвалил за содержание меня здесь. Это при том, что еда ни на что не годится! А вот на что. На древнего певца… Ну и конечно это не был никакой загримированный актёр. Уж грим бы мы заметили.

– А я вот ловлю себя на том, что последнее время не замечаю многих деталей, – призналась Донна. – То ли поглупела, то ли зрение упало… Вот, бывает, что гляжу в упор на что-то – и не вижу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное оружие
Абсолютное оружие

 Те, кто помнит прежние времена, знают, что самой редкой книжкой в знаменитой «мировской» серии «Зарубежная фантастика» был сборник Роберта Шекли «Паломничество на Землю». За книгой охотились, платили спекулянтам немыслимые деньги, гордились обладанием ею, а неудачники, которых сборник обошел стороной, завидовали счастливцам. Одни считают, что дело в небольшом тираже, другие — что книга была изъята по цензурным причинам, но, думается, правда не в этом. Откройте издание 1966 года наугад на любой странице, и вас затянет водоворот фантазии, где весело, где ни тени скуки, где мудрость не рядится в строгую судейскую мантию, а хитрость, глупость и прочие житейские сорняки всегда остаются с носом. В этом весь Шекли — мудрый, светлый, веселый мастер, который и рассмешит, и подскажет самый простой ответ на любой из самых трудных вопросов, которые задает нам жизнь.

Александр Алексеевич Зиборов , Гарри Гаррисон , Илья Деревянко , Юрий Валерьевич Ершов , Юрий Ершов

Фантастика / Боевик / Детективы / Самиздат, сетевая литература / Социально-психологическая фантастика