Читаем Армагед-дом полностью

То была реклама центра по искусственному оплодотворению. Распространялась бесплатно. Висела на видном месте в каждой аптеке. «Представление о искусственном оплодотворении как о противоестественном и вредном для будущего ребенка есть не что иное, как суеверие, грубое, пещерное, недостойное цивилизованного человека… Наш центр предлагает… с учетом достижений мировой медицины…»

Лидка не решилась ни выбросить листок, ни спрятать его. Нашла половинчатое решение – скомкала бумажку, как подлежащий уничтожению хлам, и… сунула обратно в карман.

На площади перед парком продавали воздушные шары. Влюбленные, смеясь, привязывали цветные ниточки к пуговицам, мамаши поглядывали на них неодобрительно и энергичнее покачивали свои коляски. Лидка подняла голову, провожая чей-то улетевший оранжевый шар. «Апрельский парк» было написано на облупившейся вывеске. И рядом, на столбе, все та же суровая женщина с огромным животом. «Рождение – вот все, что мы мо…»

– Прошу прощения, у вас закурить… не найдется?

Лидка обернулась.

Парень лет двадцати, старшая группа. Ровесник Максимова, но совершенно на него не похож. Высокий, с длинными руками и ногами, с продолговатым лицом и прозрачными глазами чуть навыкате. В свое время мог бы оказаться у Лидки в классе…

– Я не курю, – сказала она медленно. И поняла, что нужно повернуться и уйти. И не возвращаться в этот парк никогда…

Рука в кармане стиснула одновременно и листок-памятку, и коробочку со снотворным.

Парень моргнул. У него были длинные пушистые ресницы, он не был похож на неудачника, отвергнутого ровесницами. Интересный парень.

Секунды шли. Не бежали, а именно шли, вразвалочку, кажется, даже прихрамывая.

– У вас какие-то неприятности? – спросил парень.

– С чего ты взял? – спросила она учительским тоном.

Парень отступил на шаг.

– Показалось… У вас такие… глаза.

– «Глаза», – передразнила она, выпятив подбородок. – Как тебя зовут?

– Иннокентий, – ответил он, совершенно не смутившись. И добавил, переходя на «ты»: – А тебя?

Она быстро огляделась. Направо. Налево. За спину…

– Ты не должен знать, как меня зовут. И я не хочу ничего знать о тебе, кроме имени. Ясно?

«Я ли это? – удивленно спросил внутренний голос. – И я действительно на ЭТО пойду?!»

– Ясно, – деловито сказал Иннокентий. – Мой паспорт…

– Не надо… Ничего не надо. Только скажи, почему ты ко мне подошел? Я же старая?!

Иннокентий вдруг покраснел. Уши вспыхнули, как два рубина.

В родильном зале выбирались на свет по двадцать-тридцать младенцев одновременно. Врачи в синих балахонах расхаживали от стола к столу, обезумевшей от боли Лидке мерещился нескончаемый человеческий конвейер.

– А, здесь пожилая первородящая… Сан Саныч, пусть Нина не отходит от пятнадцатого стола…

Каждому новорожденному первым делом привязывали на ножку номер. Чтобы не перепутать в такой толчее.

– Мальчик. Девочка. Девочка. Мальчик. Три пятьдесят. Три двести. Два девятьсот… Шевелитесь, шевелитесь, через полчаса смена!

«Не успею за полчаса, – подумала изнемогающая Лидка. – Придется рожать в пересменку. Что же ты там застрял, Андрей?!»

Некто, кого она с самого начала определила как мальчика Андрея, будто услышал ее мысленный призыв. Конопатая молоденькая Нина – сама на изрядном месяце беременности – засуетилась, забегала вокруг стола.

– Сан Саныч! Да Сан Саныч же! Пятнадцатый… Зашивать надо будет…

Лидка смотрела в потолок. Ей мерещилась белая поверхность моря, оловянные тусклые блики, огромная дальфинья морда с карим удивленным глазом…

Нельзя во время родов думать о дальфинах! Плохая примета!

– Здрасьте, – ласково сказала Нина. – Ох ты, и здоровый какой пацан…

Лидка закрыла глаза. Дорожка из бликов. Дорожка.

Новая весна пришла на несколько недель позже, чем следовало. Колоссальные роддома потихоньку переоборудовались в обычные детские больницы, ясли, а то и общежития; детородный период заканчивался. Старшая группа уже вовсю возилась в песочниках, средняя группа ковыляла, держась за руки мам и бабушек, волоча за собой дребезжащие игрушки на деревянных колесиках. Младшая группа лежала в колясках и люльках, агукала и тянулась за погремушкой.

Сотовская квартира, еще два года назад подпадавшая под уплотнение, теперь напоминала не то зверинец, не то сумасшедший дом, не то перенаселенный до отказа муравейник. В трех комнатах помещались теперь Лидкины мама с папой, Яночка с двухлетним Тимурчиком, Лидка с трехмесячным Андреем и младший Лидкин брат Паша, исполнивший свою угрозу и приведший в дом жену, правда, годовалый ребенок у нее был от какого-то другого мужчины. Сама Лидка жила теперь бок о бок с племянницей Яночкой. Тимурчик ревновал к младенцу, приходившемуся ему дядей, капризничал, изображал беспомощность, умышленно писал в штанишки и все норовил забросить в колыбельку то грязный ботинок из прихожей, то подобранный на улице осколок стекла, то еще какой-нибудь опасный хлам.

Перейти на страницу:

Все книги серии Нить времен

Городской цикл [Пещера. Ведьмин век. Долина Совести]
Городской цикл [Пещера. Ведьмин век. Долина Совести]

В этом городе сочетаются обыденность и миф. Ведьмы танцуют в балете, а по улицам бродят нави - злобные и несчастные существа, преследуемые жестокой службой "Чугайстер". Горожане днем живут обыденной жизнью, но без жестокости и агрессии; ночью, во сне, являются в Мир Пещеры зверем, хищником или жертвой. Ничем не примечательный человек находится в эпицентре любви: друзья его обожают, мама души не чает в сыне, женщины стоят у любимого под окнами. У этого счастья есть лишь одна темная сторона: всякий, кто встретится на пути героя, рискует жизнью.Город, многоликий и фантастический, ждет вас в романах "Пещера", "Ведьмин век" и "Долина совести" М. и С. Дяченко.Содержание:Пещера (роман), с. 7-336Ведьмин век (роман), с. 337-662Долина Совести (роман), с. 663-954

Марина Дяченко , Марина и Сергей Дяченко , Сергей Дяченко

Фантастика / Научная Фантастика

Похожие книги

Аччелерандо
Аччелерандо

Сингулярность. Эпоха постгуманизма. Искусственный интеллект превысил возможности человеческого разума. Люди фактически обрели бессмертие, но одновременно биотехнологический прогресс поставил их на грань вымирания. Наноботы копируют себя и развиваются по собственной воле, а контакт с внеземной жизнью неизбежен. Само понятие личности теперь получает совершенно новое значение. В таком мире пытаются выжить разные поколения одного семейного клана. Его основатель когда-то натолкнулся на странный сигнал из далекого космоса и тем самым перевернул всю историю Земли. Его потомки пытаются остановить уничтожение человеческой цивилизации. Ведь что-то разрушает планеты Солнечной системы. Сущность, которая находится за пределами нашего разума и не видит смысла в существовании биологической жизни, какую бы форму та ни приняла.

Чарлз Стросс

Научная Фантастика