Читаем Алмазы Цирцеи полностью

Номер 616, который до вчерашнего вечера занимала немецкая супружеская пара, все еще пустовал. Елена помнила, что ей мимоходом сообщил об этом Андрей Николаевич, с которым она сегодня уже виделась. Сейчас портье, по своему обыкновению, блистательно отсутствовал. В кафе его не было, и Елена предположила, что он с приятелями уединился в каком-нибудь пустующем номере и играет в покер. Она слышала от Веры, что служащие частенько развлекаются таким образом в глухие ночные часы, и от души надеялась, что игроки выбрали не этот люкс.

Зайдя на пост портье, она своим ключом отперла ящик стола и сразу увидела в соответствующей ячейке пластиковую карту с номером 616. Подойдя к двери люкса, вложила карту в замок и, дождавшись зеленого огонька, нажала на ручку. В номере было темно и тихо.

– Заходите, – шепнула она Александре, с тревогой прислушиваясь к тишине, царившей в коридоре. Из шахты лифта донесся шум – кабина поднималась наверх. Стараясь не думать о том, что предпримет портье, случайно заметив отсутствие карточки, она буквально втолкнула в номер замешкавшуюся художницу.

Войдя следом и закрыв за собой дверь, она включила свет и указала в сторону балкона:

– В 617-й номер можно попасть оттуда. Балконы граничат. Перила невысокие, перегородка без острых деталей. Балконную дверь можно открыть снаружи, там есть кнопка. Нажмите и входите. Если не боитесь – полезайте.

Александра бросилась на балкон, но спустя полминуты вернулась с искаженным лицом:

– Слишком высоко. Неужели нельзя было впустить меня через дверь?

– Как вы могли заметить, там печати. Я не настолько в себе уверена, чтобы снять их, а потом незаметно заново приклеить. Кроме того, оба ключа, основной и запасной, унес следователь. Есть универсальный ключ у охранника, но вы ведь не хотите привлекать третье лицо?

Александра стянула с головы платок и медленно потерла им висок, морщась, как от сильного приступа боли. Она присела на край постели, дыша тяжело, неровно, ей как будто не хватало воздуха. Елена встревожилась:

– Вам плохо? У вас нездоровый вид!

– Мне многое пришлось пережить сегодня, – глухо ответила та, уставившись на пастельные цветы, вытканные по краям ковра, устилавшего пол. – Я как в кошмаре оказалась, и у меня такое чувство, что ничего не удастся сделать. Я боюсь высоты, но даже не в этом дело… Я бы справилась с этим. Мне просто страшно. Дошла до самого конца и вдруг испугалась. Почему убили этого курьера? Вы не знаете?

– Нет, а вы? – Елена подошла и села с ней рядом. Ее тоже внезапно пробрала дрожь, будто откуда-то подуло стылым и застоявшимся воздухом подвала. – Вы хотя бы догадываетесь?

– Я боюсь догадываться. Боюсь предполагать.

– Вы боитесь… Значит, это может быть как-то связано с вами?

Художница сделала резкий жест, словно отталкивая неприятный вопрос:

– Не знаю, слышите, не знаю! Но почему-то же его убили? Он пробыл в Москве всего пару часов… Что за это время случилось такого, что его решили застрелить? – Александра бросала в пространство один короткий вопрос за другим, не ожидая ответов, продолжая бессознательно терзать скомканный платок. – Значит, он привез проблему с собой, как сказали бы американцы. Ведь его не ограбили, нет? Деньги целы? А личные вещи?

– Я правда никаких подробностей не знаю, – вздохнула Елена. – Говорят, сегодня шел сюжет в новостях об этом убийстве. Следователь давал интервью на фоне панно. Дело получило огласку.

– Из-за этого проклятого тщеславного мальчишки я потеряла доверие клиента! – Александра так рванула за концы платок, что шелк заскрипел у нее между пальцев. – Ему, конечно, лестно сняться на фоне вещи музейного значения, порассуждать об убийстве иностранного курьера! Небось надеется прославиться, звездочку получить! А я, как только сюжет прокатился в новостях, лишилась права реставрировать это панно! Хозяин прислал мне на карточку комиссионные, а на телефон – эсэмэску с вежливым разрешением проваливать! Конечно, он не был заинтересован в огласке! Так дела не делают! Теперь панно увезут, и никто никогда его не увидит! Кому его доверят реставрировать? Что это будет за человек? Может, просто какой-нибудь ремесленник, не имевший дела со старинным дубом… Покроет все химическим лаком, чтобы красивенько блестело, зальет все мелкие детали… Все, все пропало! И главное – Цирцею могут увезти уже завтра!

Елена искренне сочувствовала женщине, видя ее страдания, из разряда моральных переходившие уже в физические. Ей были понятны обида и отчаяние, переполнявшие художницу, так безжалостно оторванную от объекта своей гордости, от удивительной находки, сделанной на аукционе. «А она еще собиралась писать диссертацию!»

– Как вы назвали панно? – переспросила Елена. – Цирцея? Я правильно поняла?

– Да, Цирцея и свиньи, – уныло подтвердила Александра. – Если помните «Одиссею» Гомера, так звали богиню, у которой на острове гостил главный герой. Эта богиня превращала мужчин в свиней… Что, в общем, и простые смертные женщины исполняют с успехом, даже без всякого волшебства.

Перейти на страницу:

Все книги серии Художница Александра Корзухина-Мордвинова

Похожие книги