Он кивнул головой Лео, потом повернулся.
— Пойдем, Корделия.
С этими словами он взял ее за руку и повел к карете.
Корделия взглянула через плечо на обескураженного Кристиана и нахмуренного виконта, а потом решительно произнесла:
— Милорд, я протестую против таких публичных унижений. Не было никакой необходимости так со мной обращаться в присутствии моих друзей.
— Вы не будете считать людей, стоящих ниже вас, в числе ваших друзей, — ответил князь. — Вы равным образом не будете ни прерывать меня, ни высказывать собственное мнение, пока вас не спросят. Такое поведение неприлично, и я не переношу, когда моя жена пытается красоваться на людях.
Полагаю, я выразился достаточно ясно.
Они уже приближались к экипажу, который должен был отвезти их в дом Михаэля на рю де Бак. Гнев и смущение переполняли Корделию. Никто до этого не обращался с ней в столь оскорбительной манере. Корделия всегда оказывалась в центре внимания общества, потому что была интеллигентна, начитанна, к тому же совершенно очаровательна. Она ощущала себя личностью, сопричастной всем современным проблемам, а этот человек хотел насильно ограничить ее кругозор домашним мирком, лишить права на собственное мнение. О Боже, какую же жизнь она начинает?
Михаэль помог ей подняться в карету, на лице его было написано удовлетворение, как будто он свершил нечто значительное, Войдя вслед за женой в карету и усевшись на противоположном сиденье, он уставился на нее из-под полуопущенных век взглядом хищника. Корделия откинулась на спинку своего сиденья и прикрыла глаза. Девушка не могла вынести, когда он смотрел на нее так самодовольно… и с такой жадностью.
Глава 11
Ночь еще только опускалась на город, когда последний из приглашенных на празднование гостей покинул дом князя на рю де Бак. Свадебный вечер был скромным и чопорным, и опасения Корделии, что ее уведут в спальню на глазах у всех гостей, не сбылись.
Ее проводили вверх по лестнице три пожилые дамы, дальние родственницы князя, которым даже в голову не пришло как-то ободрить новобрачную. Они так оживленно тараторили между собой, обсуждая гостей, что Корделия почувствовала себя лишь некой помехой в их разговоре.
— Мадам, Матильда вполне справится с моим туалетом, — решилась произнести она, ежась в тонкой рубашке, поскольку одна из этих своеобразных помощниц, державшая ее роскошную ночную рубашку, похоже, забыла свои добровольные обязанности, занятая подробным обсуждением прически мадам Дюбарри.
Матильда фыркнула и ловко взяла рубашку из рук родственницы князя, пробурчав при этом:
— Еще минута, и княгиня замерзнет до смерти.
Корделия состроила гримаску и перехватила предостерегающий взгляд Матильды. Ее няня поджала губы, поднимая над головой Корделии расшитую серебром ночную рубашку.
Шуршащая ткань рубашки заглушила трескотню женщин. Матильда расчесала волосы новобрачной, оправила все складки и повернулась спиной к кровати, в которой уже устроилась Корделия.
— Моя госпожа уже легла, — громко произнесла Матильда, сложив руки под передником и глядя на трех женщин.
— О, тогда наша миссия окончена, — с удовлетворением заявила одна из них, склоняясь над укрытой одеялом Корделии. — Позвольте пожелать вам спокойной ночи, моя дорогая.
— Мадам, — повернула к ним голову Корделия, — я чрезвычайно признательна вам за заботу.
Ирония в ее голосе осталась незамеченной. Они заулыбались, послали ей воздушные поцелуи и вышли из комнаты, оживленно треща.
— Я управилась бы и без этих бесполезных чучел, — заявила Матильда.
Корделия откинулась на подушки, лицо ее выделялось своей бледностью даже на фоне наволочек.
— Как бы я хотела, чтобы это произошло не со мной.
— Чепуха. Ты теперь замужняя женщина, а жены должны отдаваться своим мужьям, — резонно заметила няня. Она протянула Корделии небольшую мраморную баночку. — Помажь этой мазью, перед тем как муж возьмет тебя. Так будет легче.
Это будничное замечание, как ничто другое, вернуло Корделию к реальности происходящего. Она сняла крышку баночки.
— Что это такое?
— Мазь из трав. Она поможет телу принять твоего мужа и уменьшит боль, если он будет неосторожен.
— Неосторожен? Как это? — спросила Корделия, погрузив палец в мазь без всякого запаха. Она привыкла к тому, что любой совет Матильды заслуживает серьезного отношения, но сейчас слова служанки доносились до нее словно издалека.
Матильда поджала губы.
— То, что произошло между тобой и виконтом, должно облегчить прощание с девственностью, — пояснила она. — Но в такие моменты мало кто из мужчин способен думать о чувствах жен. Так что быстрее воспользуйся мазью. Твой муж должен прийти с минуты на минуту.
Корделия повиновалась, но действовала как автомат, словно все манипуляции проделывал кто-то другой, а не она сама.
Дверь в спальню открылась в тот самый момент, когда она возвращала мраморную баночку Матильде. Та быстро спрятала ее в карман своего фартука и проворно повернулась к князю, присев перед ним в глубоком книксене.