Читаем Адмирал Ушаков полностью

Дома Федор был занят укладыванием дорожного сундука. Увидев адмирала, он на минуту оставил свое дело и подал ему запечатанный сургучом пакет. В пакете оказалось письмо губернского предводителя дворянства Чубарова. "Ваше превосходительство, милостивый государь Федор Федорович, - прочитал Ушаков. - Из высочайшего манифеста сего года от 6 июля известно каждому россиянину, что сколь необходимы ныне всевозможные усилия и самые решительные меры к защите его отечества. Я по долгу обязанности моей, от дворянского сословия на меня возложенной, спешу известить о том, особенно ваше высокопревосходительство, и покорнейше прошу вас, милостивый государь, прибыть в Тамбовское дворянское собрание к 23 числу сего июля, на которое все дворянство здешней губернии вызывается..."

Ушаков сунул письмо в карман и посмотрел на Федора, продолжавшего укладывать вещи.

- В дорогу, что ли, собираешься?

- А куда же еще? - вздохнул Федор. - Завтра ехать, а у нас еще ничего не уложено.

- Можешь не укладываться, никуда мы не поедем.

Федор перекрестился:

- Слава тебе, Господи, образумил раба своего! А то тащиться в такую жару за столько верст!.. Голову на плечах иметь надо.

И, продолжая ворчать, он пошел звать дворовых, чтобы помогли вынести сундук в кладовую, где тот стоял до этого.

4

На губернское дворянское собрание съехалось более тысячи человек. Многие дворяне приехали при полной своей парадности - с орденами и лентами, некогда пожалованными им за какие-то заслуги. Экипажи богаче один другого. Кучера в ливреях. Ленты и колокольчики под дугами лошадей. А на площади против здания дворянского собрания, куда держали направление приезжавшие, - военный оркестр. Глядя на все это, можно было подумать, что дворяне съезжались не по случаю иноземного нашествия, обрекшего Россию на страшные бедствия, а на праздник, подобный тому, какие устраивались в губернских городах в дни коронования монархов.

Вступив в Дом дворянства, приезжие регистрировались у секретарей, после чего расходились по коридорам и комнатам в ожидании собрания. Приехавшим из Темниковского уезда при регистрации говорили:

- Пожалуйте в седьмую комнату, вас ожидает ваш предводитель.

Темниковский предводитель Никифоров встречал своих вместе с секретарем, который вел свой учет прибывших. С двумя орденами и алой лентой через плечо, он был изысканно любезен, каждому протягивал руку:

- Милости просим, господа, милости просим!

Темниковцы оказались дружны, к десяти часам утра собрались все. Не явился только Ушаков.

- Адмирал сказался больным, господа, - объявил Никифоров. - Он не приедет.

- Знаем, какой больной! - ухмыльнулся Титов.

- Вы полагаете, что у него есть другие причины?

- Ничего я не полагаю. Только сдается мне, не желает сей адмирал общую линию с нами иметь.

Вечно хмурый Веденяпин проворчал:

- Проучить бы его не мешало, чтобы знал, как крестьян бессовестными поступками мутить.

- Напрасно вы так, господа, - с улыбкой, призывающей к миру, сказал Никифоров. - Адмирал Ушаков - гордость нашего уезда. Во всей губернии не найдешь более заслуженного, прославленного мужа, чем он.

Веденяпин в ответ злобно плюнул и направился к кучке помещиков, имевших свой разговор в дальнем углу. Те, увидев его, не стали продолжать беседу и разошлись, оставив его одного. Веденяпин пользовался в уезде худой славой. Это он запорол до смерти нескольких своих дворовых, после чего по решению суда пять лет "замаливал грехи" в стенах Санаксарской обители. После монастырского сидения он немного обмяк, но от телесных наказаний крепостных не отказался. Правда, бил их теперь не сам одряхлел, силы были не те, а имел на сей случай верного человека.

- Итак, господа, - возвысил голос Никифоров, привлекая к себе внимание дворян, - мы все в сборе и можем провести свое уездное собрание. Нам предложено выставить на должность начальника губернского внутреннего ополчения своего кандидата. Какие будут мнения, господа?

- Это что же, все уезды выдвигают?

- Все не все, а нам рекомендовано.

Дворяне прекратили ходьбу и стали усаживаться. Стараясь занять такое место, чтобы быть на виду. Однако, усаживаясь, они не спешили вносить предложения. Не так-то легко это, вдруг назвать кандидата... Удивительно, но в эти минуты воцарившегося молчания каждый или почти каждый подумал о себе. Уж таков человек. Правда, не все, но есть такие, которым представляется, что они в чем-то способнее, умнее, заслуженнее, чем прочие, и если таковые превосходные качества еще не признаны за ними, то потому только, что для этого еще не появились обстоятельства. Для большинства темниковских дворян избрание начальника ополчения представлялось как раз тем самым случаем, когда судьба могла легко поднять их над прочими. Почти каждому из сидевших казалось, что он вполне способен быть начальником ополчения, и потому с тайной надеждой (авось случится!) ждал, что назовут его имя. Столь глубокомысленное молчание затягивалось до неприличия.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное